— Долгая история. Над этой девушкой издевались с самого детства. За её способности.
— Какие?
— Она провидица, причём очень и очень особенная, — ответила магичка. — Её дар исходит… не из земли, не из природы, не из того, что нас окружает, а… Она черпает силы из неизвестного мне источника.
— Она только пророчит?
Тамариса вежливо хмыкнула.
— Вы путаете, Archas. Она не видит сны и видения, наполненные смутными предсказаниями и символами. Она зрит будущее, — пояснила она. — Единственный недостаток состоит в том, что она это не контролирует. В какой-то момент на неё обрушивается этот поток и не прекращается по нескольку минут. А иногда и часов. Насчёт других способностей… У неё есть предрасположенность к магии, но я пока толком и не занималась ею. Ещё она сведуща в мантике. Разложит перед тобой хоть кишки дохлой крысы, хоть морскую гальку и увидит всю твою судьбу.
Дометриан как прикованный смотрел на движения пил на стройке вдали.
— Ты говорила, над ней издевались.
— Ах, да. Неприятный эпизод из жизни этой девушки, — пробормотала она. — Вы же знаете, как бывает: не такая, как все, странная, ребёнком не в силах сдержать эти видения, которые просто валят с ног, поэтому и рассказывающая каждому, на какой он гвоздь напорется, когда придёт время отправляться в мир иной. Её отвергали и презирали, потому что она не была на них похожа.
— Её… били?
— Она не говорит. Бедняжка почти пешком проделала весь этот путь, одна… Бесстрашная. Но дитя затравленно, я увидела это по её поведению и взгляду. Она лишь сказала, что слышала о магах в столице, а пришла только сейчас потому, что долго копила на дорогу и на хоть какой-то угол, в котором можно было бы прожить. Разумеется, я с неё ничего не взяла. Пусть сохранит эти деньги, как приданое, — Тамариса вдруг улыбнулась. — Ей нужно поскорее найти супруга, который не будет обижать её и не побоится странностей. Кинтии необходимо крепкое мужское плечо и собственный дом, чего я не могу ей дать.
— Ты же едва взялась за её обучение.
— Я знаю. Но муж, спонсирующий и заботящийся о ней, не помешал бы. У неё совсем нет родных, лишь калечащие душу воспоминания.
— Значит, её били.
— Откуда такая заинтересованность в ней, Archas? — вдруг прямо спросила Тамариса.
Дометриан отвёл взгляд и притворился, что вытирает пот с лица, которого на самом деле не было — опахала, если и не спасали от пыли, то против жары уж точно неплохо справлялись.
— Я нечасто вижу твоих подопечных. Может, поэтому.
— Может быть. — на губах женщины возникла тонкая, будто намекавшая на что-то улыбка. — Вчера она мне рассказала, что увидела кое-что. О вас.
— Обо мне?
— Она сама расскажет — Тамариса подозвала служанку и шепнула ей что-то.
Дометриан в недоумении свёл брови, глядя на магичку. Но та лишь загадочно улыбалась. Он хотел было начать допрашивать её, прекрасно понимая и этот взгляд, и эту ехидную полу-улыбочку, откровенно женскую, хитрую, говорившую о пока неясных замыслах женщины, и тут осёкся, глядя, как под тень палатки входит, юркая невысокая фигурка, укутанная в платье свежего гранатового цвета. Этот оттенок так шёл её коже и чёрным волосам, что Дометриан ещё долго обводил глазами только тело.
— Ты берёшь её с собой?
— Всегда, — произнесла Тамариса. — Она прожила здесь едва месяц. Не хочу спускать с неё глаз.
— Почему оставила тогда её где-то в тылу, с прислугой?
— Кинтия ходила прогуляться по набережной, посмотреть на корабли, — ответила магичка, также изучая взором молчащую девушку. — И я не думала, что она вам понадобится.
Дометрин встретился наконец с её глазами-огоньками, которые, казалось, светились и днём. Голубые. Бездонные.
— Расскажи царю, что поведала мне вчера, — попросила Тамариса, наблюдая теперь за Дометрианом.
— Я… Я сама не уверена в том, что видела. Так что это лишь предположения.
Дометриан кивком головы попросил продолжить, отмечая, что у девушки был довольно взрослый голос. Миниатюрная и хорошенькая, она всё-таки уже перешагнула порог юности, и довольно давно, а скованность и тревога во взгляде убавляли ей прожитые года. Она волновалась, и в какой-то миг царю захотелось встать и силком посадить её рядом с собой, может быть, обнять, если потребуется, лишь бы унять эту робость…
Он тряхнул головой, прогоняя странные мысли.