— Не знаю, — пожал плечами Конор. — Может быть, мне нравится твоё общество.
— Тебе нравится выводить людей из себя, — заключила Лета тоном лекаря, поставившего исключительно правильный диагноз.
— Если я тебя выведу, ты ведь скрестишь со мной клинки? Было бы неплохо. Сражение с тобой в Бледном лесу было любопытным действом, — он насмешливо глянул на нее. — Напомнило мне кое-что другое…
— Убирайся, — прорычала она, вскакивая на ноги.
«Ох ты. Сучка не в духе».
— Неа.
Конор подошёл к ней ближе, складывая руки на груди.
— Я уже встречал таких, как ты. У вас, керников, превосходная техника, но вы забываете о защите, всегда атакуете в открытую. И сражаетесь без щитов, в отличие от нас, северян.
— Многие сражаются без щитов. Ты, например.
— У меня вместо щита есть топор. Но только вы, керники, одной рукой держите меч, а другой хватаете смерть за горло…
— В этом и весь смысл быть Стражем.
— Не знал, что среди вас остались женщины.
— Я единственная обученная за последние пятьдесят лет.
— Но не получившая метку, — он бесцеремонно дёрнул ее за рукав, обнажая чистое предплечье. — Почему?
— Это личное, — она мгновенно выдрала руку. — Ещё раз тронешь меня — убью.
Конор хмыкнул.
— Неудивительно, что ты единственная. Если все кернички склонны бросаться пустыми угрозами.
— Откуда тебе известно, что пустыми?
На его лице мелькнула тень раздражения.
— Следи за язычком, змейка. А то я возьму нож и проверю, действительно ли он у тебя раздвоенный, или это все байки… Ты, должно быть, и вправду дура. Немногие женщины хотят примкнуть к Стражам Маарну после того, как Хагну Львицу посадили на кол, на котором её окровавленным телом любовался весь крестьянский люд, пока оно окончательно не сгнило.
— Да что ты об этом знаешь? — Лета была уже на грани.
— Достаточно для того, чтобы восхищаться вашей непоколебимой верой в то, что вы делаете. Вы — отличные воины. Жаль, что вам суждено вымереть, как вымерло то, что вы защищали.
— Сгинь, — прошипела она. — Иначе кто-то из нас не доживёт до этого чёртова острова.
Он бы наверняка добавил бы что-нибудь едкое в её адрес, но она первая ретировалась, обойдя его и направившись к лагерю. Её щёки пылали от злости. Он смотрел на её жёсткие чёрные косы, представлял, как наматывает их на свой кулак, глядел на изгиб её спины и на широкие, крутящиеся от быстрого обозлённого шага бёдра.
Помилуй Один, да эта маленькая паршивка не знает, с кем связалась. Они достанут это чертово кольцо, и он перережет ей горло. У девчонки был слишком острый язык и явное отсутствие мозгов, что его раздражало, даже несмотря на привлекательную внешность. Маленькая змея, её и не заткнёшь, она, чтоб её, всегда норовит оставить последнее слово за собой. Неосторожная дрянь.
«Жаль, что ты пока ценна для Логнара, гадючка».
Глава 11
Братские узы
Первым делом, въехав в покои усопшего князя, Витольд снял со стены над кроватью уродливый руаншинтский ковёр, который со своим иероглифическим орнаментом совершенно не подходил к остальному интерьеру — роскошная безвкусица. Он повесил туда картину с пейзажем, называвшуюся «Серп над усадьбой» и изображавшую богатый многоэтажный дом под чёрным небом с сияющим на нём месяцем. Вся одежда князя уже была убрана в другие комнаты, и на месте осталась только его золотая цепь с грифонами.
Витольд приблизился к ней и провёл толстым пальцем по подвескам. Странное чувство посетило его. Он был способен снимать советников с их должностей, издавать указы и приговаривать преступников (и не только) к смертной казни, однако не чувствовал веса власти в своих руках. Происходящее казалось ему сном, и не верилось, что он стоял на том самом месте, где пал от руки предателя его государь.