— Вампиры ходят под солнцем, — заключила Лета с толикой удивления.
— И сехлины, и упыри. Ты заметила, да?
— Но почему? У молодых должны быть сильные ожоги, не говоря уже о старых, которые просто сгорают до пепла.
— Императрица Тишлали владеет чёрной магией. Давным давно, через кровавый риутал жертвоприношения, она подарила себе и своему народу неуязвимость от солнца.
— Колдовство? Нет ни одного такого заклинания, позволяющего вампиру не гореть на солнце. Замедлить этот процесс — да, но не навсегда.
— Я не говорил о колдовстве. Я говорил о магии, которую Тишлали притащила с собой в наши земли… Это… Хм… — Родерик нахмурился. — В общем, она очень древняя. Императрицу кто-то обучил этому, но кто и когда — неизвестно. Возможно, эта же магия и породила сехлинов…
— Невероятно.
— Так и есть. Она одаряет этой способностью и упырей. И как раз этот вопрос пытаются решить Сыны Молний.
Они миновали площадь и въехали на узкую улицу, где телега едва помещалась между длинными домами. Родерик петлял и петлял, постоянно сворачивая, пока наконец они не оказались в каком-то тёмном закоулке. Навстречу им ехал всадник на чёрном коне, облачённый в роскошные одежды красных тонов. Под тёмным плащом виднелся богато расшитый дублет, а волосы его были гладко причесаны и уложены набок. Его кожа была бледной, но отливала бронзой.
Лета пересеклась с ним взглядом. Она долго ещё не могла забыть эти странные и страшные глаза — его зрачки были не чёрного, а тёмно-красного, почти как вино, цвета.
Всадник проехал мимо них, и Лета уставилась на Родерика.
— Это он?
— Да. Сехлин.
— Он высокий.
— Угу.
— Но похож на человека.
— Это не делает его одним из нас, — резко ответил Родерик. — Некоторые из них живут здесь, за пределами Фулгура, Лаустендаля и Ейра. Эти твари повсюду…
Повозка свернула налево, в тесный переулок, оканчивавшийся тупиком. В конце между двумя двухэтажными домами примостилась деревянная низкая халупа.
— Родерик?
— М?
— Почему ты сразу не расскажешь, что тут происходит?
— Мне запрещено. Не переживай, ты в безопасности.
Они двинулись к халупе в конце переулка. И тут Лета разглядела лошадей, привязанных к столбам, поддерживающим крышу сарайчика. Она вскрикнула и на ходу выскочила из повозки.
У халупы стояли Хагна и Натиск, жеребец, принадлежавший раньше Драгону, ныне — Марку.
Лета подбежала к своей кобылице и обняла её за шею. Хагна приветственно зафыркала, обнюхивая хозяйку.
— Девочка моя, — пробормотала Лета, гладя густую тёмную гриву.
Родерик остановил телегу и слез с неё. Лета посмотрела на него.
— Идём, — он кивнул ей на покосившуюся дверь сарая.
— Сначала возьму меч.
— В этом нет необходимости.