— Я не понимаю! — она остановилась по центру круглого зала, тонко звякнув браслетами на ногах. — Жалкие, неблагодарные твари…
От возмущения она не нашла слов и снова стала ходить туда-сюда, задыхаясь под тесным корсетом с бронзовыми вставками.
— Эти выродки человеческого вида… — шипела императрица. — Как они посмели… Как они… — она выдохнула, прикрывая глаза. — Ну ничего. Ничего. Мы придумаем, что сделать с твоей рукой, любовь моя. Мы исправим то, что они натворили.
Мину отвёл глаза в сторону, когда она приблизилась к нему и дотронулась до его щеки.
— Я не оправдал твоих надежд, — выдавил он, ощущая стеснение и неловкость.
— Конечно это не так, agefas, — ласково шепнула императрица в его губы. — Ты сделал всё, как нужно. Саггтар сдался и выдал тебе необходимую информацию.
— А теперь он мёртв.
— Стараниями Конора, — вздохнула она то ли с налётом печали, то ли с каплей раздражения и отстранилась. — Этого неугомонного пса, которого отвергла даже преисподняя.
Императрица прошагала по синему в сумерках мрамору пола, поигрывая тонким поясом юбки.
— Мы знаем, какова их следующая цель, — проговорила она спокойнее, возвращая себе самообладание. — Мы знаем, что пришло время для полукровки и ритуала с кольцом. Из-за которого мы все рискуем сгореть дотла, едва настанет этот скорбный день.
Мину обхватил ладонью перебинтованную культю. Призрак отрубленной руки всё ещё преследовал его, и во сне он всегда шевелил её пальцами.
— Лэлех! — громко крикнула Тишлали, заставив Мину вздрогнуть.
Эльф ужом проник в зал спустя каких-то полминуты, создавая впечатление, что подслушивал их беседу за одной из колонн. Мину отвернулся, лишь бы не видеть этих острых уродливых ушей и длинных чёрных волос, скрывших лукавое лицо демона.
— Госпожа, — прошелестел эльф, приволочив своё костлявое тело к императрице.
— Ты слышал донесение, — сказала Тишлали. — Они готовят ритуал сожжения. Нужно помешать им. И убить полукровку.
— Я с радостью исполню вашу волю. — поклонился Лэлех, откидывая тонкую прядь волос с лица.
Он был воплощением уродства — с хрупким туловищем и длинными конечностями, белой кожей, сквозь которую просвечивали тонкие голубые вены, с абсолютно стеклянным взглядом и лицом, кое бывает только у мертвеца. Занятия некромантией не проходили для него бесследно. Мину уже и не помнил, каким Лэлех был раньше. Учёный полностью утратил прежние эльфийские черты.
— Саггтар совершил своё последнее путешествие на ладье мёртвых благодаря Конору. А ты говорил, что он мёртв, — произнесла императрица.
— Я так думал. — отозвался Лэлех свистящим полушёпотом. — Он должен был погибнуть, прежде чем выбраться из Фулгура. Ему нужна была кровь каждый день, он не мог её получать, пока шёл до первой человеческой деревни. Он умер бы от жажды.
— Значит, ты недооценил свое «создание». Убей его или приведи сюда, если хочешь продолжить с ним свою работу. Но главное, чтобы он больше не мешался. Твоя зверюга путает карты и нам, и Сынам.
— Если так, то он угроза и для Сынов, — отвечал Лэлех, вперив в Тишлали горящие в полутьме глаза.
— Отправляйся за ним. Хочу увидеть того, кто покалечил мою правую руку и посмел убить собственного отца. Ни один северянин на такое не пойдет.
— А вот Конор пошёл, — без раздумий вставил Мину.
— Тем скорее он сдохнет. — отозвалась Тишлали и задумчиво поглядела на серп месяца, видневшийся в широком окне на купольном потолке зала. — Убей полукровку, Лэлех. И Конора, если потребуется. Но ты должен успеть до наступления войск из Ейра.
— Я всё сделаю, госпожа, — эльф скривил губы в жалком подобии улыбки. — Можете на меня положиться. Я знаю, как выкурить Носительницу Драупнира из безопасного места.
Глава 30
Шрамы
Она откинула с его лба прядку каштановых волос и озабоченно вгляделась в его лицо. Дыхание Марка по-прежнему было слабым, как и пульс, который она прощупала несколько раз за последний час. Лета смотрела на него, и ей казалось, что его появившихся так рано морщинок вокруг закрытых глаз стало ещё больше. Он спал, вернувшись к человеческому облику. Жаль, что его относительно целые и прошедшие через многие путешествия штаны оказались разорваны огромными волчьими лапами.
Жаль, что они вообще в это ввязались.
С тех пор, как Марка перенесли в его комнату, Лета сидела на кровати рядом с ним, ожидая, что ему станет хуже, но ничего тревожащего, кроме потери сознания, у него не наблюдалось.