«Почему ты это делаешь?»
Пришлось признать, что керничка сводила его с ума: златоглазая, черноволосая, тонкая, горячая, своенравная и смертоносная, как… как пустынная кобра. Гибкая и опасная змея, которая всегда кусала его в ответ, когда он намеренно задевал её… И её сладких укусов он жаждал.
Он одёрнул порыв коснуться губами её приоткрытых губ и тем самым сломаться перед ней. Стоило ли оно того? Ради какой— то девки…
Он отпустил её горло, моля богов, чтобы она отступила, сбежала, чтобы кто-то в очередной раз прервал их. Но вокруг не было никого, все шорохи другого мира померкли далеко позади, уступая место рождению нового мира. Для них двоих.
Было тихо. Так тихо, что он перестал слышать ветер в листве и журчание воды, а сердце полукровки билось с оглушительным звуком.
Он поцеловал её, уверенно и глубоко, а она ответно впилась в его губы. Почувствовав, как выразительно её тело сообщило о своих желаниях, он с рычанием вжал полукровку в дерево. Пробегая губами по шее, он ощутил соблазнительное биение сонной артерии и вспомнил вкус её крови… Горьковатой и опьяняющей, как он себе и представлял. Он хотел вонзить зубы в её тонкую кожу, но удержался. Контроль. С жаждой должен был быть контроль.
А со всем остальным?
Он вернулся к её губам. Девчонка, ставшая костью поперёк его горла, была вся… безупречна, до такой степени, что он ненавидел её за это. Он тянулся к ней, как влюблённый моряк на смертельный зов сирены, и проклинал себя. За слабость, которую проявил перед ней, за то, что позволил себе оступиться, потонуть в навязчивых фантазиях, незаметно для него самого ставших реальностью и вцепившихся с него с такой силой, что если и отрывать, то только с мясом.
Глава 26
Предначертанное
Солнце не хотело возвращаться в Тиссоф. Вместо него на город вот уже третий день подряд накидывался дождь вперемешку со снегом, и сил всех магов Сапфирового Оплота не хватило бы, чтобы это исправить. Жители города всё ждали возвращения хорошей погоды, но, судя по тому, что творилось в небе, ждать надо было ещё очень долго.
— Как вы думаете, — кашлянув и разорвав молчание, заговорила Иветта, — сколько это продлится?
Радигост на мгновение оторвал взгляд от браслета магички.
— Кое-кто из совета предсказывал неделю бури.
— Целую неделю, — поморщилась Иветта. — Невозможно даже на улицу выйти, чтобы ветром не снесло.
— Кушали бы вы побольше, тогда, может, и не снесёт.
Магичка улыбнулась тому, как заботливо прозвучали слова верховного мага.
— Давай вернёмся к нашей беседе, — продолжил Радигост. — Вы с Дитой остановились на трёх основных законах димантелии, я прав?
— О, да. Она толком не объяснила их.
Маг кивнул, пробегая пальцами по браслету. Без своего талисмана Иветта чувствовала себя беззащитной. Как будто её раздели и бросили в людное место. Глядя на то, как Радигост колдует над браслетом, она не могла избавиться от желания заполучить его обратно.
— Димантелия — крайне сложная наука, и её три закона должны изучаться непосредственно перед практикой. Ты должна понять принципы её работы, иначе у тебя ничего не получится.
— Забавно, но госпожа Иундор сказала мне то же самое.
— Было бы лучше, если бы она тебе всё объяснила и показала сама. Однако она считает иначе. Ну, раз она решила, что я лучше всех разбираюсь в этом, то так тому и быть, — Радигост улыбнулся, шевельнув усами.
— Спасибо, что согласились на это. Не каждый день тебе выпадает возможность обучиться у верховного мага Сапфирового Оплота, — проговорила Иветта, ответив на улыбку.
— Пустяки. Возможно, мы даже сегодня приступим к практике, если тебе удастся всё уложить в голове. А пока мы не начали, и я всё ещё вожусь с твоим талисманом, позволишь задать тебе вопрос?
— Да. Всё, что угодно.
— Если бы у тебя был выбор, какой из специализаций ты бы хотела обладать? Я имею в виду, если бы у тебя не было предрасположенности к разрушению и инверсии.
Иветта ответила не сразу, уставившись в окно, за которым уже начинало темнеть. Она зачастила с походами в кабинет верховного мага, но нахождение здесь было куда приятнее, чем в обиталище Диты. Да и сам Радигост был мягче наставницы, спуская ей с рук то, что никто бы не простил. Например, опоздания, пробелы в знаниях или рассеянность, которую магичка демонстрировала нередко в последнее время. А сам кабинет казался ей очень уютным и тёплым, учитывая, что Радигост никогда не экономил на освещении и по вечерам всегда зажигал камин. Иветте нравилось смотреть в его пламя, водить глазами по картинам на стенах и, конечно же, изучать корешки книг в шкафу за креслом мага. Они там стояли целую вечность, но всё равно магичке удавалось находить новые названия.
Искра, пролетевшая в сапфире посоха Радгоста, прислонённого к стене, отвлекла её от размышлений.
— Полиморфия, — проговорила она. — Я бы выбрала полиморфию.