— Успокой его.
— Что?
Маг вздохнул, досадуя её смятению, на которое она тратила своё и его время.
— Из всех ты наиболее близка к нему. Воспоминания о детстве и всё такое… Я подумал, что. увидев знакомое лицо, он придёт в себя.
Лета перевела взор на скорчившегося у ног карритов Родерика с расширенными до предела зрачками и учащенным дыханием. Подходить ближе и пытаться успокоить его у неё не было никакого желания.
— Да, но что с ним? — спросила она, так и не сдвинувшись с места.
— Берсерк. — коротко ответил маг. — А я ведь говорил ему ничего не брать с собой. Видимо, он меня не послушал, — он посмотрел на разложенные наполовину вещи в другом конце комнаты. — Надо поискать…
— Что поискать? Логнар, меня это всё пугает…
Маг обернулся к ней, заметив, как она занесла ногу назад, в коридор, чтобы, если что, уйти, и обхватила себя руками.
— Отвары. Грибные отвары. Напополам с вихюоном, — Логнар сел на корточки, поморщившись от того, как напряглись суставы в щиколотках, и раздвинул руками слои одежды и одеял в дорожной сумке. — Эти отвары пьют берсерки. Воины, которые входят в опасный транс во время боя, сходят с ума и превращаются в чудовищ, способных порвать врага на куски. В великие времена набегов ни один отряд не мог без них обойтись. А сейчас… Империя запретила даже оружие носить, а это уж тем более. Сыны Молний возродили традицию, и, по моему скромному мнению, совершенно зря. Поведение берсерков неконтролируемо, и иногда их трудно вырвать из этого состояния.
Лета вернулась глазами к Родерику.
— Он что… берсерк?
— Был. Но отказался от этого. Однако отвары вызывают сильную привязанность. — маг извлёк из-под вороха тряпок Родерика какой-то пузырёк. — Вот и он. В сочетании с медовухой он, конечно же, легко толкнул Родерика в пучину беспамятства и гнева.
— Такой маленький?
— Ну. если бы ты осушила его до конца, то к утру была бы уже мертва. К этой отраве для начала нужно привыкнуть.
— Для чего ему это? — Лета продолжала смотреть на Родерика, и он тоже не сводил с неё глаз, в которых плескалось бешенство.
Он дышал громко и быстро, как огромное животное, не двигался только потому, что был связан и окружён двумя мутно сверкавшими в свете свечи лезвиями топоров.
— Зависимость. — Пожал плечами маг, вставая на ноги. — От неё трудно избавиться. Ты… справишься с ним?
Лета неосознанное повторила жест его плеч. Она не знала. Она не была уверена, что этот Родерик — тот самый, её Родерик, самый светлый призрак её прошлого.
— Поищи тут лучше. Выкинь всю его дрянь, — ответила девушка, сделав неуверенный шаг к связанному. — И пусть эти двое уйдут… Я попробую вернуть его.
— Ты уверена?
Лета опустилась на колени. Родерик следил за ней взглядом затравленного зверя, измученного, забитого, но от этого и вдвойне опасного. Чужая кровь всё ещё не засохла на его лице и стянутых верёвкой руках, продолжала густо и тяжело капать на рубаху. Его страшные глаза были… звериными и голодными, не мигая и глядя на неё в ответ.
— Нет, — ответила Лета. — Но раз мудрый маг решил, что только я смогу вытащить его…
Из горла Родерика вырвалось тихое рычание. Лета отдёрнула руку и отодвинулась.
«Почему же я об этом ничего не знала?»
— Как нет стрел?
— Не в кого нам палить, приятель. У нас здесь только рыба и ничего больше.
— Я подстрелил оленя в паре вёрст отсюда. Не рассказывай сказки.
— Ну так, этих мы копьями достаём.
Марк сокрушённо покачал головой.