Говард проснулся от мёртвой тишины — слишком тихо, словно нет ни звуков, ни самого мира за окнами. Он вылез из-под одеяла и медленно прошёлся по маленькой квартире.
Холод. Изо рта вырывались облачка пара, а ладони леденели так быстро, как бывает только ветреной зимой.
Что-то мелькнуло за спиной, среди книжных полок и мягкой подсветки шкафов.
Говард ощущал страх, ему было не по себе.
А потом он ухнул в бездну. Запах водорослей и соли, толща мёртвой воды, колебания плавников по телу. Худший кошмар — он тонул в море.
Лёгкие жгло от нехватки воздуха. Говард зажмурился.
— Это всё фантом. Сон. Ничего это нет.
Как поверить в реальность, которая выскальзывает склизкими тонкими нитями водорослей из пальцев? И шепоток прямо в голове — я близко.
Ещё один вздох — и Говард очнулся на мокрых от пота и отчего-то липких простынях, ощущая резкую боль в руках.
А на стене перед кроватью начертана, но не дописана проклятая фраза Я близ.
Кровью.
Его кровью, которой пропитались простыни и одеяло.
Не поддавайся страху, Говард. Я знаю, как тебе страшно. Но призрачный мир полон не только зла, но и указаний. Смотри в саму суть.
Говард не стёр надпись. Его волновали последние буквы, которых не было. Ему что-то хотели сказать — но что?
Может быть, у сущности уже не хватало сил на полное послание.
Колдовская кровь обладает частичкой силы, которая даёт подпитку как самому магу, так и тому, кто ею пользуется.
Заварив себе крепкого чая с травами, которые даруют некоторую лёгкость, Говард покатал между ладонями несколько камней, согревая, и выложил их на тёмную ткань.
Проткнул палец закаленной на огне иглой и дал горячей крови капать на камни.
Что-то было рядом. Дышало в спину, окутывало липкой паутиной с ног до головы.
Что-то, что насылает видения и кошмары и питается страхом на тонкой границе между сном и явью. Нагнетает и загоняет в свои сети. Нечто, что питается страхами и кошмарами, которые не всегда возникают просто так.
Несколько дней эта пакость взращивала тревогу в Говарде, загоняла в ловушку собственных страхов и ощущений и тянулась к нему, желая насытиться его кошмарами. Возможно, если бы не морские призраки и въевшийся даже в волосы запах соли, он бы так легко не поддался.
Говард вдохнул и дал себе соскользнуть в свой кошмар.
Вокруг было море. Густое, древнее, полной скрытых от глаз чудовищ и тихих песен сирен. Мёртвых изъеденных рыбами костей и останков кораблей с проклятыми сокровищами.
Море жадно лизало его, покачивало и…. топило. Стискивало позвонки и шею, сдавливало грудь.
Это его сон.
Это его кошмар.
Он не очнётся.
На миг Говард ощутил панику, но тянулся изо всех сил обратно. Скрёб ногтями кожу, чтобы заставить проснуться. Пропустить через себя кошмар и навсегда избавиться от него.
Дышать больно, а рядом уже жадные мелкие рыбёшки с острыми зубками. Пираньи для души, изъеденной не отпущенными жертвами моря, которое отняло его родителей.
Говард умел бороться с чужими проклятиями, но не своими.