Дерзкие рейды<br />(Повести): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Идем! Идем! Сдаемся!!

Последовал одобрительный ответ.

Ведущий шестерки на своем плохоньком немецком языке принялся торопливо выкрикивать. Знайте, мол, господа милостивые оберы и унтеры, он, старый солдат, уже побывал в германском плену четверть века назад… И поэтому вот сейчас убедил и прочих русских сдаться. Но лишь с огромным трудом и с опасностью для себя удалось ему сагитировать камрадов, ибо противился политрук и даже грозил…

На какие-то секунды он умолк — прислушался к надсадному рокоту далеко впереди. Понял, что по рокадному шоссе, где часа два назад изрешетили грузовик, идут сейчас вражеские танки. В мертвящем свете новой ракеты выкрикнул еще несколько корявых немецких фраз — все в том же духе, насчет «остервенелого» политрука… Зашагал быстрее, опередил раненых уже на полдесятка метров. Услышал сдержанный немецкий говор, определил, что враг — торжествующий, но все еще настороженный — уже близко. Тогда протараторил обещание сразу же разоблачить комиссара, который, возможно, попытается выдать себя за рядового…

— Русские штыки в земле! — повторил он призыв гитлеровских листовок и рупоров.

Трижды выкрикнутое немецкое «да» было условным знаком: чтобы оставшиеся в укрытии, как только взметнется очередная ракета, дважды стрельнули вверх, якобы по идущим сдаваться.

Но что такое?.. Почему медлили немцы с очередной ракетой? Впрочем, понятно. Ведь им неохота прерывать сладкую музыку: нарастающий рокот своих мощных танков. Пусть танки еще больше устрашат русских.

Но вот взлетела ракета, расплескалась слепящим злым огнем. При ее зеленоватом свете дядя Вася различил метрах в десяти немцев. Мгновенно упал в снег. Залегли и остальные.

Выиграны две-три секунды. Гранаты в руках. Сорваны колечки. Бросок! Разрывы… «Ура-а! За Родину!»

Оставшиеся в бомбовой воронке, ринулись на прорыв, но только одному из них удалось достичь спасительного леса.

Снегопад прекратился. Начало рассветать. Аня и Винцента брели по заснеженному полю на запад. У каждой за спиной — винтовка. Силы убывали. Подтаивал снег, набившийся в голенища. От промокшей одежды бросало в озноб. Девушки шагали с упрямой решимостью. Шагали, по-детски не веря, что с ними может случиться что-то более страшное, чем уже пережитое.

Сквозь сизоватый туман впереди проступили какие-то строения. Донесся короткий, бодрый гудок паровоза.

Аня проворно сняла винтовку, прикладом уткнула в снег, оперлась на нее. Винцента проделала то же самое; ждала молчаливо — что придумает и решит старшая.

— Винька, глянь! — Аня показала на свой правый сисок. — Уже затянуло, кажись?

— Разматывать еще рано.

— Чуток размотай. Ничего! Заживет как на собаке.

— Затянуться не могло. Немножко загустела кровь, и глупо бы разбередить.

Аня, по-прежнему опираясь на винтовку, поворачивалась и напрягала зрение.

— Ежели не поедим и не обогреемся — каюк нам! А значит, упрятать надо винтовки. Войдем в поселок. А пистолеты при себе.

— У меня — наган.

— С наганом нельзя. Заметен барабанчик… Скажи спасибо, что добыла в овраге плоский ТТ, — Аня зорко оглядывала окрестность. — Эх, некстати перестало снежком сыпать! Придется кругаля дать вокруг станции.

Спрятав винтовки и наган у одинокой березы, они свернули в сторону. Одолевала усталость. Сквозь неудержимо слипающиеся веки чудилось равномерное колыханье снега.

Аня потрогала рану на виске:

— Почти загустело! Шагай, Винька! Не робей.

Станцию обошли на расстоянии больше километра. Остановились у чернеющей на отшибе бревенчатой избы. Тихо постучали в окно. Никто не отозвался.

Огляделись.

Двор — голый: торчат только покосившиеся столбики от бывшей ограды. Метрах в двадцати от избы — дощатый сарай с приоткрытой дверцей, которая косо зависла на одной верхней петле.

Еще постучали. По-прежнему все тихо.

— А замка на двери нет, — сказала Аня. — Притом окошки не промерзлые.

— Наверно, дома только детки маленькие. — Винцента едва выговаривала слова. — Им велели не отворять.