— Т-так ты ведьма? Ну я дал!... — только и донесся пораженный возглас.
Уже совсем поздно вечером Дзидзи неслышной тенью проскользнул обратно в дом. Кики сидела, уткнувшись носом в шитье и мечтая о занавеске, которую даже не знала, когда закончит, иголка в ее пальцах сновала туда-сюда. Ведьмочка подняла взгляд и внимательно посмотрела на Дзидзи. Тот даже слова ей не сказал, просто плюхнулся на бок, заурчал утробно и басовито, а потом перевернулся на спину и принялся тереться об пол. У него был такой вид, словно он даже не замечает ведьмочку. Потом Дзидзи проследовал прямиком к своей лежанке, и вскоре оттуда уже слышалось его сонное посапывание.
— Да что с ним такое?
Кики посмотрела на свернувшегося клубком Дзидзи и недовольно поморщилась. Ей не верилось в происходящее. Дзидзи вел себя словно незнакомец. Как же так? Можно подумать, что Кики стала невидимкой.
На следующее утро Кики принялась перестилать кровать, нарочито громкими хлопками расправляя простыню. Дзидзи проснулся, выбрался из корзинки, Кики сочла этот момент подходящим, чтобы обратиться к нему.
— Дзидзи, скажи-ка мне, белая кошечка из дома на холме – это что, твоя подружка?
— Амяу!
Ответ Дзидзи скорее смахивал на невольное позёвывание. Потом он медленно, от души потянулся и как ни в чем не бывало пошел куда-то прочь от Кики.
— Дзидзи! — В голосе Кики послышались стальные нотки. — И это весь твой ответ? В последнее время от тебя ничего, кроме мяуканья, не дождешься, что с тобой происходит? Ты словно бы забыл наш с тобой язык!
— Извимяу, ми, мяу, мяу, мяно... Ведьмяу, словяу, не выходямяу.
Больше половины слов были обычным кошачьим мяуканьем.
— Говори четко. Я совершенно тебя не понимаю. — Кики наклонилась, приблизив свое лицо к мордочке Дзидзи. — Ты что, пытаешься сказать, что наш с тобой язык пропадает?
— Возмяужно.
— «Возмяужно»? Ты что, шутишь? Тебя невозможно понять! Что происходит?
— Номяу, меняу высмеяули! Мяу!
— Не мяукай, четко говори. Я тебе не там белая кошечка.
Кики посмотрела на Дзидзи с неприязнью. Напуганный ее взглядом, Дзидзи сел, виновато съежился. Потом он громко прокашлялся, помотал головой и заговорил снова.
— А-а. А-а. А-а. Проверка голоса, проверка-а-а... — медленно проговорил он, вытягивая шею. — Мяу, мяу, получаетсяу, урамяу. Немножко ведьмо-кошачьего языка вернумяу.
Дзидзи выгнул спину, задрал хвост свечкой и начал свою речь снова, более-менее разборчиво.
— Понимяуешь, меняу высмеяули! Что у меняу яукобы странны выговормяу. Что к мояуй кошачьей речи примяушиваются странные словечки. Напримяур, «погодь-погодь», «ой-ёй-ёй», «так-так-так», что я говорю как пустоголовый кот-простачок, мяу!
— Да кто тебе такое наговорил?..
Дзидзи не ответил на вопрос Кики, он продолжал.
— Вот я и мяу, задумяулся и решил, что няудо бы поработать над своим кошачьи, выправить его, мяу. Я хочу выражауться изысканно, как подобяует взросломяу коту.
— Но, Дзидзи, мы же с тобой с младенчества вместе. Сначала мы с тобой оба только и могли, что лепетать, но потом выросли и начали понимать речь друг друга. Это же наша магия, которая выросла вместе с нами. Ты что, хочешь сказать, что она тебе больше не нужна?
— К словам не стоит слишком привяузываться. Это не концептуально, мяу.
— Что за... «Не концептуально»?
— О, «концепция» — замечательное слово! Мне сказали, что только существо со сложившейся концепцией может считаться по-настоящему взрослым. Вот я и должен старатьсяу. И если ради этого придется на времяу отказатсяу от нашего с тобой ведьмо-кошачьего языка – значит так нужняу.
— Хм! Вот оно как! Как же ты легко попадаешь под чужое влияние!
— Кики, не тебе меня в этом упрекать, это уж точно. Но... Кики, откуда ты вообще знаешь о белой кошечке?
— Ты ни с того ни с сего побежал кошачьей тропой, вот я и пошла за тобой.