— Куда они летят? — прервал его Брент. — Расскажите мне об этом.
— Это всего лишь догадки, — прошептал с экрана астроном. — Но мне кажется, они направлялись мимо Солнечной системы, словно не испытывают к ней интереса. Может, они вообще не знали о планетах, кружащих вокруг Солнца. И, казалось, внезапно увидели нас. Они начали тормозить и менять курс. Когда они снизили скорость меньше световой, полосы света исчезли. А без них корабли оказались невидимыми. Мы не знаем, летят они сейчас к нам или нет. Мы ведем постоянное наблюдение, но ничего не видим. С вашего разрешения, сэр, я хочу предложить, чтобы эти данные были объединены и записаны у вас. Я думаю, это очень важно. Хотя я сомневаюсь, смогут ли эти знания, сохраненные навечно, дать нам когда-либо ключ к разгадке. Но, конечно, вам лучше знать.
— Информация, которую вы предоставили, разумеется, будет зарегистрирована для записи, — быстро ответил Брент. — Я рекомендую вам держать меня в курсе дел. Между тем, в качестве главного астронома Системы, вы должны заставить все обсерватории прекратить другие исследования. Все должны сосредоточиться на том, чтобы обнаружить эти корабли.
— Да, мистер Брент, — последовал ответ.
Длинные, ловкие пальцы Брента забегали по кнопкам. Экран на мгновение опустел и погас, но тут же вновь засветился. На нем появилось лицо молодого человека.
— Примите информацию для регистрации от руководителя нашей обсерватории, — распорядился Брент. — Проверьте, регистрировалась ли раньше подобная информация. Определите, как эти факты можно вписать в сумму наших знаний — если они вообще куда-либо вписываются.
Джим стоял неподвижно и молчал, пока Брент раздавал распоряжения десяткам специалистов. Он все еще был поражен. Он еще не отошел от нервного напряжения после экзаменов и мыслей о том, выдержал ли их. Его только что шокировал секретарь, сообщив, что его фактически выбрали будущим координатором. И прежде чем у него была возможность опомниться, он получил еще один шок, оказавшись перед самим Джозефом Брентом и услышав беседу, смысл которой не сразу дошел до него.
Полет быстрее скорости света... Флотилия кораблей, подлетающая к Солнечной системы... Флотилия, прилетевшая откуда-то из дальнего космоса. Что же все это значит?
Глава II. Готовность к обороне
БРЕНТ ВСТАЛ с кресла, повернулся и оказался высоким, худощавым человеком с обеспокоенным лицом и глазами, которым было хорошо известно, что такое боль. Джим пожал его протянутую руку.
— Мистер Дорн, простите, что заставил вас ждать, но дело требовало моего неотлагательного внимания. Теперь я свободен в течение нескольких минут. Хочу поздравить с назначением. Полагаю, мой секретарь уже сообщил вам это радостное известие.
Его пожатие было твердым. Джим попытался выразить свою благодарность, но не смог произнести ни слова. Брент улыбнулся.
— Я понимаю, насколько все это поразило вас, мистер Дорн. Я помню, что происходило у меня в душе, когда я узнал, что принят. Я был тогда моложе, гораздо моложе. Все во мне буквально трепетало от открывшихся передо мною возможностей, от шансов оказаться полезным Системе... — Он вздохнул. — Ну, это было много лет назад. Теперь я рад переложить часть своих задач на плечи более молодым. Надеюсь, я хорошо выполнял свою работу. Но хорошо или плохо, первая часть ее завершена. Скоро я примусь за исследование самой большой тайны, которую когда-либо мы пытались здесь раскрыть.
Джим уловил намек на значение подтекста его слов. Внезапно он осознал, что в огромной комнате, где он стоял наедине с Джозефом Брентом, было абсолютно тихо. И когда он обратился к своему собеседнику, голос его прозвучал испуганным шепотом:
— Вы хотите сказать, что вы... что я...
Брент кивнул.
— Да, я имею в виду, что вы немедленно займете мое место. Вы станете одним из пяти верховных координаторов объединенной науки в Системе. А сейчас я приму у вас присягу и сообщу о том, что вас выбрали, четырем остальным координаторам.
Джим не осмеливался не только дышать, но даже думать. Весь последний час все его мысли крутились вокруг того, победит он или нет. Теперь он понял, что победа одержана. Но одновременно он понял, что на него внезапно и сразу возложат такую ответственность, какую только возможно возложить на отдельного человека.
— Но, сэр... — начал было Джим, но Брент взмахом руки отбросил его невысказанное возражение.
— Я не сомневаюсь в вашей возможности нести эту ношу. Вы прошли практически бесчеловечные экзамены. Неугодные были безжалостно отсеяны. Вся ваша жизнь, с рождения до настоящего момента, была проверена и перепроверена. Не были упущены никакие, даже мельчайшие детали. Не может быть никаких сомнений, мистер Дорн. Передавая вам свои незавершенные дела, я передаю их человеку, который, как и четверо других координаторов, наилучшим образом подготовлен справиться с ними!
Секунду стояла тишина. Затем Джим заговорил.
— Я, собственно, хотел спросить кое-что еще, сэр. У меня есть, естественно, теоретические знания о работе, которую я буду выполнять. Однако, у меня нет практического опыта. Неужели меня надо так сразу ставить на должность? Не лучше ли было бы, если бы мне дали неделю — а если возможно, и месяц, — чтобы получить эти практические навыки?
Брент улыбнулся медленной, печальной улыбкой.
— Если бы было нужно убеждать меня в вашей физической готовности браться за эту работу, то я бы сделал так, как вы сейчас сказали. Ваше требование справедливо. Разумеется, вы не понимаете, почему вас так сразу толкают в полымя. Несколько человек в курсе происходящего, но вряд ли вы услышите от них, по какой причине это происходит. Причина же очень проста, мистер Дорн. У меня неизлечимая болезнь сердца. В любой момент я могу умереть. Лучшие медики Системы признали, что ничего нельзя сделать для меня. А когда я умру, кто-то должен быть под рукой. Кто-то должен быть готов в любой момент принять мои незавершенные дела.
Он сказал все это спокойно и тихо, улыбка ни на миг не покинула его губ. И теперь Джим не мог не увидеть боль, скрываемую этой улыбкой, мучение, скрывающееся в глубине его глаз.
— Мне очень жаль, сэр, — запинаясь, сказал Джим.
Он не знал, что еще тут можно сказать.
— Не нужно никаких сожалений, — покачал головой Брент. — Смерть — это еще одна тайна. Сидя здесь и глядя из этих окон-экранов в черноту космоса, любой может привыкнуть к тайнам. И я не боюсь отправиться исследовать самую последнюю из них.
ДЖИМ ТАК НИКОГДА и не вспомнил, что было затем. Остались лишь обрывки воспоминаний о том, как Брент провел его по громадной лаборатории, которой являлась База Плутона. Она была настолько отдаленная, что никакая угроза вторжения не могла возникнуть перед ней. Экстремальный холод, естественный для этой планеты, помогал делать возможными реакции, недоступные для других планет. Здесь ученые с Земли, Марса и Венеры совместно управляли Солнечной системой.
И это было именно так. У каждой планеты было свое правительство, свои законы, удовлетворяющие наклонностям и обычаям местного населения. Но над всем этим были ученые. А над учеными стояли координаторы: два темно-коричневых с Марса, один зелененький с Венеры и два землянина. Каждый координатор, в свою очередь, оставался на Базе Плутона в течение годового периода режима работы.