— Откуда это у тебя?
— Что оно делает здесь?
Не отвечая, Авена села во главе стола и хлопнула в ладоши. Тотчас подбежали рабы, принеся воду, еду и вино, которые поставили перед ней. Авена начала жадно есть. Кинг тоже почувствовал, как голод грызет ему желудок. Жажда сушила горло. Ему казалось, что он отдал бы жизнь за стакан холодной газировки, которую пила Авена. Изумленно уставившихся на него акканиан он игнорировал.
— Это человек! — прошептал кто-то голосом, преисполненным благоговейного страха.
— Это человек! — подтвердил другой голос, в котором сквозили отвращение и открытая враждебность.
Авена продолжала есть.
— Зачем Авена привела это сюда? — спросил раскормленный здоровяк с бычьей шеей, сидевший справа от принцессы.
— Вам что-то не нравится, Лардон? — спросила Авена.
— Нет. Конечно же, нет. Но...
— Что «но»?
— Ничего, — буркнул Лардон.
Лицо его покраснело, на лбу вспухли вены. Он бросил злобный взгляд на Кинга, словно тот доставил ему какие-то неприятности.
— Я приняла решение привести его сюда, — сказала, словно припечатала, Авена.
— Но он грязный, — возразил кто-то.
— И дурно пахнет, — добавил другой.
Кинг откашлялся. С него было достаточно.
— Вероятно, вы правы, от меня воняет, — сказал он. — Я грязен, голоден и хочу пить. Но, насколько я понимаю, здесь многое нужно отмыть и привести в порядок.
Он не был уверен, что его здесь поймут. Конечно, он знал, что чады послушно переводят его слова, но вот дойдет ли до них смысл? Но если они поймут, им не понравится то, на что он намекнул.
Они хорошо поняли его. Это было видно по их лицам. Лардон начал было вставать на ноги.
— Такой дерзости... — начал он.
— Сядьте, — велела Авена.
Что-то невнятно ворча, Лардон опустился обратно на стул. Авена ткнула пальцем в сторону Кинга и сказала между двумя кусками:
— Он не сказал, что акканиане плохо пахнут. Он сказал, что нам нужно привести в порядок улицы.
Наступила пораженная, недоверчивая тишина. С их точки зрения Кинг был животным, достаточно хорошим для охоты, но и рядом не стоявшим по разумности с акканианами. И этот тупой, грязный, вонючий зверь из джунглей вздумал их критиковать! Рычание пробежало между сидящими. Авена продолжала есть.
— Он также сказал, — снова проговорила она, — что акканиане трусы.
Вот теперь поднялся настоящий шум.
— Да пусть у него лопнут глаза!
— Я пущу ему кровь!
— Еще не успеет взойти солнце, как его голова будет красоваться в моем зале для трофеев!
— Я убью его!