— А кто велел тебе? По какому такому полному праву? А?
— Узнаешь сейчас по какому. Не хорохорься зря.
— Почему не известил меня первым?
— Виноваты мы, прости нас, почтенный глава нашей деревни, Элюка Петяныч, — насмешливо поклонился Имед. — Будь милостив, не наказывай нас. Ведь почитаем мы тебя, бережем. Не решились потревожить твой барский сон, пусть, мол, поспит, отдохнет после трудов праведных. Да и зубки у тебя побаливают. Вот и сейчас за щеку держишься.
Кругом засмеялись.
При упоминании о зубах Элюка по привычке скорчил страдальческую гримасу, застонал:
— Молчи, молчи! Еще пуще сверлить стало. Весь день теперь покоя не дадут.
— И поделом тебе, дармоеду! Староста, а не знаешь, что в деревне творится.
— Не учи. Не тобой на эту должность поставлен. Я еще разберусь во всем. Плохо вам будет!
— Не пузырься. Лопнешь.
Элюка ухватился и за вторую щеку.
Имед с Элендеем подошли к Эбсэлему.
— Говорят, не вернулись еще. У слуг узнавали.
Народ все прибывал. Становилось шумней.
Со стороны Какерлей показались повозки. Первым их заметил остроглазый Шингель.
— Кто это?
— Ишь, как гонят!
— А народу-то сколько!
Повозки катились с горки прямо к деревне. Когда они въехали на луг, послышалась свадебная песня.
— Братцы! Свадьба едет!
— Слышь, как голосят!
— Народу-то сколько!
— А колокольчики, колокольчики-то заливаются!
— Чудно что-то! Из мижерского аула — и вдруг чувашская свадьба!
— И нельзя по обычаю играть сейчас свадьбу.
— Народ! Воры это! С краденой водой едут! Идите все к озеру! Быстрей! Пока они не вылили в него воду!
— Что украли?
— Воду!
— Зачем?
— Откуда? Кто?