Не мудрено поэтому, что, когда путешественники привозили в Европу «вещественные доказательства» — черепа огромных обезьян, к ним тоже относились с недоверием, считали, что это черепа животных, давно уже вымерших.
Ученые долго не хотели признавать существование горилл. Ведь до середины XIX века горилл вообще никто не видел, а первые, увиденные людьми, гориллы принимались за крупных шимпанзе.
В конце концов гориллы были признаны наукой. Было определено и место, где они обитают: Западная Африка.
Именно эту гориллу и имел в виду капитан Беринге, говоря, что гориллы в районе озера (он находился недалеко от озера Киву) не водятся. Еще бы! Ведь озеро находится от известного места обитания горилл в тысячах километров. Беринге было простительно сомнение: даже крупные ученые не могли поверить в существование горилл в тех местах. А ведь они знали от путешественника Спика, который в 1863 году в книге «Открытие истоков Нила» рассказывал, со слов местных жителей, о «чудовищах, которые не умеют разговаривать с людьми», хотя и очень похожи на человека.
Не поверили ученые и другому путешественнику, который в 1898 году сообщил о найденном им скелете гигантской обезьяны.
Но Беринге привез в Европу не только рассказы и легенды, он привез скелет убитого им животного. И вот в 1903 году появляется сообщение ученого П. Матчи о существовании горной гориллы (в отличие от известных, живущих в лесах на побережье Гвинейского залива, береговых горилл). Горная горилла была крупнее и мощнее береговой, ее рост превышал два метра, а вес крупных самцов достигал 300–350 килограммов.
Фон Беринге не прославил Германскую империю, но сам он прославился. П. Матчи назвал горную гориллу в честь того, кто ее открыл, — гориллой Беринге.
Трудно сейчас сказать, гордился ли этим капитан германской армии. Но через три десятилетия, когда в Германии к власти пришли фашисты, многие офицеры презрительно отнеслись к славе их коллеги. Впрочем, как вообще ко многим наукам. В почете были лишь те, которые помогали Германии готовиться к войне, наращивать военную мощь, и те, которые помогали фашистам доказывать превосходство арийской расы.
Любимое блюдо.
Не будь этого, другое замечательное открытие, не менее замечательное, чем открытие Беринге, не задержалось бы на столько лет. Ведь ученые уже были на пути к нему. В 1929 году Эрнст Шварц, работая в одном из бельгийских музеев и изучая скелеты обезьян, живущих в Конго, обнаружил несколько костей, принадлежащих, видимо, очень мелким, по сравнению с шимпанзе, обезьянам. Решив, что это новый вид шимпанзе, ученый назвал их карликовыми, и в науку они вошли под именем карликовых шимпанзе Шварца. Вскоре и живые шимпанзе-карлики появились в Европе — один прибыл из лесов Конго в Парижский зоопарк, другой — в Антверпенский.
Зоологи, изучив шимпанзе-карликов, еще решали вопрос, отнести ли их к новому виду или это лишь подвид шимпанзе, уже известных науке, когда началась вторая мировая война, развязанная фашистами. И мало кому из ученых было известно, что неподалеку от Мюнхена, в зоопарке небольшого города Халлабруннера, живет еще несколько карликовых шимпанзе. И уж наверное никто, кроме двух-трех сотрудников да сторожа, не знал, какие это удивительные обезьянки. Они не только внешне отличались от крупных шимпанзе — были в два раза мельче и легче, у них и характер был другой — мирный и общительный (большие шимпанзе часто угрюмы и необщительны), и «разговаривали» они иначе, чем большие шимпанзе, и даже дрались совсем не так, как их собратья, — не кусались и не царапались, а лишь обменивались ударами, да и то очень редко, потому что вообще очень редко ссорились. И надо же так случиться — именно эти мирные и добрые обезьянки погибли в 1944 году во время налета американской авиации. Погибли не от бомб, а от страха. Конечно, они были робкими и пугливыми, но только ли в этом дело? Может быть, причина в более тонкой нервной системе, в особой, отличной от других обезьян психике?
Но шла война, фашистское государство трещало по всем швам, и Германии было не до изучения карликовых шимпанзе. Лишь через десять лет после гибели маленьких обезьянок — в 1954 году — двое немецких ученых опубликовали очень интересный труд.
До того времени считалось, что существуют три человекообразных обезьяны: шимпанзе, орангутан и горилла. Немецкие ученые доказали: нет, не три, а четыре. Четвертая — обезьяна, которую, с легкой руки Эрнста Шварца, считали карликовым шимпанзе. Ученые назвали его бонобо — так конголезцы называют этих обезьян у себя на родине.
Впрочем, вопрос о бонобо еще не решен окончательно: некоторые ученые продолжают настаивать, что это все-таки карликовый шимпанзе, другие считают, что эта обезьяна близка к горилле. И тем не менее вполне вероятно, что в семье наших «родственников» — человекообразных обезьян — появился новый член. И, возможно, самый близкий.
У человека, как подсчитал английский ученый Артур Кейф, 1065 анатомических признаков. Из них 312 свойственны только человеку. 396 признаков у него общие с шимпанзе. С гориллой общих — 385, с орангутаном — 354, а с другими обезьянами — всего 113 признаков.
Сейчас еще трудно сказать точно, сколько общих признаков у человека и у бонобо, но, несомненно, не меньше, чем у других человекообразных. А может быть, и больше. Во всяком случае, по строению черепа бонобо к человеку ближе других обезьян. У бонобо — единственного из всех известных сейчас животных — красноватые губы (обычно у остальных животных они черные), при ходьбе он, в отличие от других обезьян, выпрямляет ноги в коленях, как это делает человек.
Но ученым еще предстоит по-настоящему изучить бонобо!
Сколько на Земле разных кошек?
История кошки необычна. И не только потому, что кошка прошла путь от «богини» до «ведьмы». Сотни лет живет кошка рядом с человеком, часто служит ему верой и правдой, но остается по-прежнему независимой и даже во многом полудикой. В отличие от других домашних животных кошка не очень-то раскрывает человеку свои «секреты», оставаясь до сих пор во многом непознанной и таинственной.
Их называют сиамскими, хотя никакого отношения к Сиаму они не имеют.
Считают, что родоначальницей всех домашних кошек была вывезенная египтянами пять тысяч лет назад из Нубии дикая нубийская кошка. Благодаря божественным почестям, которые ей воздавали в Египте, мы теперь можем очень точно представить себе, как выглядела эта нубийская дикарка. Об этом рассказывают и мумии захороненных когда-то кошек, и их изображения — фигурки священных животных делали из золота и серебра и немало таких фигурок найдено в последние десятилетия.
У нубийской кошки была маленькая голова с острой мордочкой, длинные ноги, вся она казалась вытянутой, непропорционально длинной.
Но вот появились первые изображения кошек на греческих вазах. Это уже другие кошки.
В X–XI веках кошки попадают в Центральную Европу. И снова у них иной облик.
В Россию кошка попала где-то в начале XVIII века. И очень скоро появилась здесь особая разновидность — сибирская кошка, хотя никто ее специально не разводил.
Нет ничего удивительного в том, что кошки постоянно меняют свой облик, в том, что постоянно встречаются кошки, необычные по величине или по окраске, по длине или густоте шерсти.
Еще древние египтяне скрещивали нубийскую кошку с болотной рысью, получая новые разновидности. А за тысячелетия многочисленные разновидности кошек — начиная от совершенно безволосой кенийской кошки, кончая длинноволосыми, культивируемыми в Азии, — так перепутались между собой, что появилось и множество пород (хотя некоторые ученые категорически отрицают разделение кошек на породы), значительно отличающихся друг от друга. Мало того: часто из большого числа кошек совершенно невозможно отобрать двух одинаковых.
Но как бы кошки ни отличались друг от друга, как бы ни спорили между собой о их породах любители и знатоки, все домашние кошки принадлежат к одному виду.