«Вдруг появляется беда. Многоглавая — хотелось бы — могучая беда, которая идет править. Идет… побеждать. Беда, с которой не справиться никому из победителей. Которую не одолеть — даже если вдруг состязающиеся заключат союз. И тогда…»
— Тогда появится царь. Который одолеет общую беду. Спасёт всех. Который станет победителем, не участвуя в соревновании и…
«…и против которого никто не осмелится поднять голос. Которого полюбят глупцы. Против которого промолчат те, кто умнее. Царь для всех».
Только вот оказывается — чудовище не так-то просто откуда-то взять.
— Не взять, — сказала она тихо. — Но можно ведь вырастить… Ты знаешь гору Арим? Драконы устраивают свои гнезда на ее склонах. Закапывают в камень, хоронят в почву — и гора рожает их из камня, из почвы… говорят — если на склон Арима посадить трость — она прорастет.
— Драконье яйцо? — переспросил я. — Понадобится что-нибудь покрепче. Кровь подземных чудовищ или…
— Кровь того, кто один раз был уже побежден и внушает страх всем, — кивнула сестра.— Только вот у кого могла сохраниться кровь Крона, повелителя Времени? Даже и не знаю.
И задумчиво кивнула, снимая с шеи искусно выделанный маленький сосуд.
— Что ты так смотришь, брат? Богине домашних очагов приходится быть запасливой.
Странное это чувство — когда скрепляешь собственный союз не своей кровью, а кровью отца, сброшенного тобой в Тартар.
И еще вопрос, какой из союзов будет нерушимее.
*
— Не повезло, брат! — улыбается Эпиметей. — А я-то думал, ты и участвовать не будешь.
Прометей в ответ хмурится, смотрит строго голубыми, полными жалости ко всему глазами. Прижимает тряпицу к боку, в который угодило копье.
Голос Провидящего тих, но ясен.
— Скажи мне, кто не участвует. Скажи, кто не участвует… в этом.
И кивком указывает на арену, где Зевс как раз одолевает нового противника — великана с Запада.
Арена велика — можно удаль и на колесницах показать, и в беге развернуться. Только вот никто не хочет похвалиться прытью. Вызывают противников соревноваться на копьях, драться на мечах, на кулаках, бороться, метать диски…
Заменяют войну: все против всех.
Титаны против богов. Боги против великанов. Великаны против лапифов. Лапифы против людей Золотого века. Люди Золотого века против титанов…
Все — против.
Все — за одно.
За трон Олимпа, будь он неладен.
Состязание бурлит не один год, побежденных глотает забвение, победителей славят в песнях, и круг сужается — к сегодняшнему бою остались закаленные, удачливые бойцы, хорошо знающие друг друга.
Сторукий Эгион и Эпаф — герой Золотого Века — сплелись в борьбе, схватились не на шутку, тела блестят от пота и масла — за Олимп!
Кронид Посейдон и титан Бий сражаются на копьях — яростно, так, что дрожит арена.
Царь Лапифов Гиперант и вождь людей Золотого века Атлет — пробуют друг друга на мечах.
Кронид Зевс и титан Иксион — бросают вызов друг другу в кулачном поединке.
Осталось не так много, и все сильнее дрожь предвкушения — кто?!
Эпиметей вызывает Посейдона — гонки на колесницах — и побежден, но не огорчен, потому что показал себя как следует. Машет Плеядам, рассевшимся на трибунах, машет брату — Атланту. Шепчет Прометею: «Как думаешь, она заметила?»