Остальные кивнули головами, показывая, что им так же все ясно, как день.
— Желаю успеха, — просто проговорил Соснин.
Солдаты благополучно обогнули кустарник. Они ползли друг подле друга. Саша, не отрывая глаз, с тревожно бьющимся сердцем наблюдал за товарищами. Ему показалось, что противник заметил их. Но тревога оказалась напрасной. Гвардейцы продолжали ползти по-пластунски. Они уже миновали полпути между центральным дзотом и опушкой. Неожиданно слева и справа раздались взрывы. Наблюдавший за полем боя Артюхов с облегчением вздохнул:
— Остался один дзот, самый опасный.
Одновременно со взрывами над полем боя отчетливо раздался лай вражеского пулемета. Среди ветвей засвистели пули. Саша инстинктивно бросился навзничь. Пролежал он не больше двух-трех секунд. Услышав стон Артюхова, он живо приподнял голову: «Неужели ранило командира, надо выносить с поля боя?» — молнией пронеслась мысль. Однако Артюхов продолжал смотреть в бинокль. Саша взглянул в том же направлении, зажмурил глаза и еле сдержал крик. Снежный вихрь, поднятый пулеметными очередями, кружил вокруг трех храбрецов. Заметили!
Когда он услышал глухой голос Артюхова: «Вызвать еще трех автоматчиков», Саша понял, что тех уже нет. В новую тройку попал Габдурахманов, Перчаткин и новичок из третьего отделения — запевала Сайфуллин из Бугуруслана. Пока они пригнувшись бежали к Артюхову, Рашит то и дело кашлял.
— Ты чего? — переводя дыхание, спросил Саша.
— Видать, вчера в секрете простудился. Ничего, это пройдет...
Артюхов кончал инструктировать новую тройку, когда Рашит, не сдержавшись, снова начал глухо кашлять... Ротный с улыбкой проговорил:
— Ну, куда тебя? Сразу огонь откроют...
— Товарищ старший лейтенант, — с жаром заговорил Габдурахманов, — у меня кашель прошел, больше не будет. Если не верите, я рот крепко завяжу... Как же мне отстать от товарищей?
— Соснин, заменить другим, — сухо приказал Артюхов.
— Ты, Габдурахманов, оставайся тут, ты еще будешь нужен, — сказал Соснин.
Новая тройка уже вышла на открытое поле. Солдаты ползли, соблюдая большой интервал. Саша с волнением, прикусив губу, следил за каждым движением товарищей. Лицо его побледнело, заострилось, глаза сузились от напряжения.
— Рашит, неужели эти тоже не дойдут? — шепнул он, не оглядываясь на друга.
— Должны дойти...
В молчании прошло несколько минут.
— Вон Перчаткин вырвался вперед, — с облегчением вздохнул Саша.
«Никогда не представлял, что Перчаткин станет отличным бойцом, — думал Саша, радуясь за друга. — Поесть, поспать любил, казался лентяем, иногда неловко было за него. Смотри, как вырос в боевой семье...»
Мысли Матросова были отвлечены пулеметной очередью. Кто-то шумно вздохнул:
— Погибли орлы...
— Зря меня не пустили, я бы дошел, я бы левее взял, — почти вскричал Рашит.
Матросов не слушал его. Вечерами Перчаткин читал наизусть Маяковского... Кто теперь будет запевать в походах, ведь не стало Сайфуллина... Вдруг он услышал резкий окрик ротного:
— Матросов!
— Я здесь, — доложил Саша.
— Еще трех автоматчиков, — отрывисто произнес Артюхов.
Саша не тронулся с места. Он в упор взглянул на ротного и решительно заявил:
— Товарищ старший лейтенант, не надо никого. Я сам пойду.
— Ординарец... — строго начал было Артюхов.
Но Саша с мольбой в голосе перебил его: