«Что, уже пора? – говорил его взгляд. – Еще нет».
– Спите еще, – сказала шепотом Рома.
Демир зевнул, почмокал губами и снова улегся на коврик. Рома зашла к Лере, предупредила, что уезжает.
– Счастливо! – сказала ей подруга, кутаясь в халат. – Я пойду досыпать к тебе.
…Романия вошла в дом и поежилась от холода. Холодные стены, пустые молчаливые комнаты – без человеческого тепла все казалось безмолвным и неуютным.
«Покинутые дома умирают от тоски, – подумала Рома, обходя комнаты. – И наш дом без жильцов – тоже».
Она включила отопление, вскипятила на плите чайник, нашла в навесном шкафчике несколько одноразовых пакетиков чая и сахар на дне хрустальной сахарницы. Выпив горячий напиток, Романия немного согрелась. Она отправилась на местный рынок, купила два букета роз и поехала с ними на кладбище.
Роме казалось, что мать и отец смотрят на нее с гранитной плиты, словно долго не виделись и теперь дождались.
– Мама, папа! Здравствуйте, мои дорогие! – сказала Романия. – Простите, если я была не такой хорошей дочерью, какую вы хотели бы иметь, но я вас искренне любила и люблю. Очень плохо, что вы не дождались внука, но, вполне возможно, скоро дождетесь меня там, – она взглянула на небо, – и тогда я вам расскажу, какой у вас милый и добрый внучек.
Роме стало грустно, по ее щекам потекли слезы. Она положила цветы на могилы, дотронулась губами до портретов на граните.
– Еще раз простите, если что делала не так, – сказала на прощание Рома.
Она вытерла слезы и быстро, не оглядываясь, ушла с кладбища.
Романии не хотелось возвращаться домой, и она бесцельно ездила по знакомым улицам. Ей нужно было свернуть влево и преодолеть какие-то пятьсот метров, чтобы оказаться у озера. Там, на его берегу, на «Мосту любви» осталось ее прошлое.
«Прошлое – как иллюзия, его уже нет и вернуться в него невозможно, – размышляла Романия, повернув влево. – Будущее не наступило, и оно у меня туманное и неопределенное. Есть только настоящее, оно реальное, и оно всегда здесь, со мной».
Романия остановилась, не доехав до дорожки у берега озера. Ей захотелось пройтись, как когда-то, вспомнить, как она летала на свидания к единственной любви своей жизни – к Ростику. Почти всегда была с ней верная подруга Боня, добрая, доверчивая, такая родная. Тоска сжала сердце, когда Романия увидела мостик. Там они поклялись любить друг друга и всегда быть вместе. Ей захотелось увидеть ангела с сердечком в руках и скамейки возле него. Она ускорила шаг, и вскоре доски старого мостика заскрипели под ее ногами.
Ангел был на прежнем месте, потрескавшийся, потемневший от времени, но он был! В протянутых руках он держал остатки отвалившегося сердечка. Романия села на скамейку под ним, взглянула направо, где когда-то стояла лодка с цветами, которую подарил ей Ростик. Из воды торчали полусгнившие деревянные бортики.
«Все проходит и не возвращается», – подумала Рома и тяжело вздохнула.
Почему-то ей вспомнилось известное высказывание Будды: «Не задерживаться в прошлом, не мечтать о будущем, сосредоточить ум полностью на настоящем моменте». Она уже не строила планы, прошлое давно отпустила и только на миг вернулась к своей юности, чтобы вспомнить еще раз и снова забыть. Роме было грустно покидать это место, с которым было связано столько приятных воспоминаний, но холодный ветер, разогнавшись на озере, налетал на нее, забирался за ворот, щипал за лицо. Она поежилась, подняла воротник куртки и собралась уходить, как вдруг услышала скрип досок. Кто-то шел на мостик, и Романия решила подождать. На миг ей показалось, что прошлое все-таки вернулось к ней, она даже слышит его шаги… Рома повернула голову и обомлела – перед ней стоял Ростик!
– Ты? – Она поднялась с места и растерянно смотрела на мужчину. – Не может быть!
– Ромашечка?! – произнес он.
Это был его голос! Она запомнила его на всю жизнь, он снился ей ночами, и пусть годы изменили внешность, но так произнести это слово, «Ромашечка», мог только он, Ростик – взрослый, возмужавший, в очках, но с такой же милой и доброй улыбкой.
– Росточек! – невольно вырвалось у нее. – Как ты здесь оказался? Или это сон?
– Это не сон, это судьба, – сказал он дрогнувшим от волнения голосом.
Его притяжение действовало на Романию сильнее земного. Она не стала раздумывать, женат ли он, помнит ли он все, что между ними было, – ее охватило непреодолимое желание оказаться хоть на миг в его теплых объятиях, прижаться к его груди, закрыть глаза и слушать, как бьется его сердце, а потом будь что будет! Она сделала шаг навстречу и мгновенно оказалась в его руках.
– Ромашка! Моя милая Ромашечка! – повторял Ростик, прижимая к себе вздрагивающее от рыданий худенькое тело. – Моя девочка, моя славная, все хорошо, все хорошо, только не плачь.
– Это я… от радости, что встретила тебя, – всхлипывая, произнесла она.
– Пойдем отсюда, здесь так холодно, а нам нужно поговорить, – сказал он, утирая росинки слез с ее лица.
– Там моя машина, – указала она.
– И моя рядом, – улыбнулся Ростик.
– Поедем ко мне домой, – предложила Романия. – Я включила отопление, наверное, в доме уже тепло.