– Не понимаю, папа, – тихо произнесла девушка.
– Что тут непонятного?!
– Объясни мне, пожалуйста, чтобы я знала, почему ты против наших встреч? – попросила Рома.
«Я должен был сказать это гораздо раньше, пока дело не зашло так далеко», – подумал Павел Тихонович.
– Какая разница почему? – пришла на выручку мать. – Сказано, что нельзя, значит, нельзя.
– Без объяснений говорить «нельзя» можно лишь ребенку, когда он начинает познавать окружающий мир, да и то желательно все ему растолковывать, – возразила Рома. – Я уже не ребенок…
– Но и не самостоятельный взрослый человек! – нервно перебила ее мать.
– Кто-нибудь мне объяснит, что в нашей семье происходит? – Рома обвела всех взглядом. – Чем вам не угодил Ростик? Он бандит какой-то?
– Не он, а его отец! – невольно вырвалось у Павла Тихоновича.
Он поймал на себе осуждающий взгляд жены, но было уже поздно, и он решил идти до конца.
– Видишь ли, Рома, – сказал он, тяжело вздохнув, – отец Ростислава, Еременко Николай, состоял в одной из банд, которые занимались рэкетом. Я знал, что все предприниматели, рыночники, фермеры – все должны были платить за «крышу» таким бандитам. Я тоже готов был отдавать им часть дохода, чтобы жить спокойно, но никак не ожидал, что именно Николай, мой земляк, придет ко мне с таким предложением.
Было заметно, что ему нелегко дается этот разговор. Павел Тихонович сцепил пальцы рук и сжал их так, что побелели косточки.
– Папа, но ты же сам сказал, что готов был платить бандитам, – осторожно поинтересовалась Рома, – так почему же ты обиделся на отца Ростика? Не он, так другой пришел бы.
– Так-то оно так, Ромашка, но Ерема загнул непомерную плату за свою «крышу», – продолжил он. – Я попробовал поторговаться – он не шел на уступки. Тогда я сказал, что обращусь к другой группировке.
– Правильно! – вырвалось у Ромы.
– И знаешь, что он мне ответил? – Отец взглянул на дочерей, затаивших дыхание. – Он приехал с тремя бритоголовыми лбами и, указав на каждого из них, заявил, что они изнасилуют моих дочерей, которых потом сожгут в моем доме, чтобы не осталось доказательств их вины. И я уверен, что те бездушные лбы свое слово сдержали бы! – Отец так стукнул кулаком по столу, что задребезжала посуда и дочери подпрыгнули от испуга.
– Мы вынуждены были занимать, потом перезанимать деньги, чтобы вовремя заплатить бандитам, – продолжила Любовь Валентиновна. – И это невзирая на то, что мы только начинали, что у нас трое детей.
Павел Тихонович положил свою ладонь на руку жены.
– Мне пришлось сделать вид, что все у нас нормально, – продолжил отец. – Я общался с Николаем так, словно не было этих угроз, унижался порой, когда брал у него в аренду технику. Со стороны казалось, что мы даже друзья, но тот разговор я не забуду до самой смерти. И теперь, когда ты, Рома, выросла, по воле судьбы выбрала именно сына Еремы. Пока не поздно, дочь, прошу тебя: не связывайся с его сыном.
– Не могу, папа, – почти шепотом произнесла девушка.
– А ты не подумала, что сам Николай подсылает своего сына к тебе, чтобы тот поиграл с тобой и бросил, опозорив нас всех?
– Это исключено, – рассеянно произнесла Рома. – Ростик любит меня!
– Пусть он любит кого угодно, но не моих дочерей! – снова вспылил отец. – Мое последнее слово: я запрещаю тебе с ним встречаться, и баста! Разговор окончен!
Он резко поднялся, отодвигая стул, и быстро вышел из кухни. Романия расплакалась и убежала к себе. Злата, после того как помыла с Гелей посуду, хотела зайти в комнату Ромы, но та крикнула, что не хочет никого видеть.
Романия заметила, что в последние дни Злата прямо-таки светится от счастья. Она не стала приставать к сестре с расспросами, по себе зная, как неприятно, когда кто-то пытается лезть в душу. Но у Златы хватило сил хранить тайну всего несколько дней. Ее просто распирало от желания поделиться своей радостью с сестрами. Она попыталась начать разговор о Романе с Ангелиной, но та только рассмеялась.
– Ой, Злата! Я тебя умоляю! – сказала Геля. – Я не хочу ничего слышать об этом инвалиде! Он твоего мизинца не стоит, а ты пялишься на него, как дурочка!
– Сама ты дурочка! – кинула ей Злата, которой мгновенно расхотелось откровенничать с Ангелиной.
Романия пошла доить корову, когда в коровник зашла Злата с ведром и села на табуретку рядом.
– Решила тебе помочь, – сказала она.
– Помогай!