Джалита: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Правительство волнует вопрос о капитализации страны, о чём не говорится пока вслух, но издаются соответствующие указы, такие как сентябрьский «О мерах по улучшению организации продажи товаров, производимых кооперативами и гражданами, занимающимися индивидуальной трудовой деятельностью».

Все должны торговать сами — такова главная идея и потому даже науке предлагают самой продавать свой труд, для чего издаётся указ «О переводе научных организаций на полный хозяйственный расчёт и самофинансирование».

О, если бы можно было одним росчерком пера снабдить тысячи научных учреждений своими собственными хозяйствами, обеспечивающими всем необходимым, своими собственными конструкторскими и проектными бюро, экспериментальными заводами и мощными базами снабжения и сбыта продукции, возможно, это постановление оказалось бы полезным. Но в ситуации всеобщей централизации, когда в едином месте собирались заказы на ту или иную продукцию, будь она хозяйственная или научная, из единого центра распределялись необходимые всем материалы, научные кадры, молодые специалисты, что отлаживалось и шлифовалось десятками лет, в такой ситуации новые указы напоминали молоты, дробящие монолитные глыбы на мелкие камешки, из которых собираются складывать здание.

Научные организации тут же начали просто хиреть (прошу прощения за такое слово, но лучше не придумать). Зато зарубежные фирмы воспринял указы, связанные с перестройкой мышления, как зелёный свет светофора иностранным компаниям и товарам.

Не прошло и полгода с выхода указа о совместных предприятиях, как в Иркутской области в посёлке Новая Игирма создаётся советско-японское совместное предприятие по производству пиломатериалов. Именно японцы нам нужны были в таком важном и трудном деле, как пилить доски, что мы успешно делали веками самостоятельно.

В июле в городе Нижнекамск создаётся совместное с западными немцами предприятие «Петрокам» по выпуску сырья для получения синтетических волокон и растворителей. Заметьте, уважаемые читатели, сами мы бы сырьё не сделали.

В Вильнюсе открывается совместное с венграми предприятие по производству тары и упаковки. А мы будто никогда не умели ни уложить товар, ни упаковать его.

В Ставрополье пошли ещё дальше, создав советско-венгерское предприятие «Содружество» по производству мяса бройлеров. А что же делать нашим знаменитым птицефермам и птицефабрикам, выбрасывавшим на прилавки миллионы свежих дешёвых куриных тушек?

В Ленинграде в сентябре открывается СП «Ленвест» по производству знаменитой западногерманской обуви «Саламандра». Куда до неё русским сапожкам да лаптям?

И стали въезжать в страну Советов на лыжах совместных предприятий самолёты «Пан-Америкэн» вместо «Летайте самолётами «Аэрофлота», итальянские холодильники вместо украинских «Донбасс» и белорусских «Минск», американские системы и средства автоматизированного управления и американские аппетиты на российскую нефть.

С каждым днём приезжих из других стран, жадных до советского рынка, становилось всё больше. С их помощью Горбачёв перестраивал мышление.

Потому он стал популярным в Америке и терял популярность в собственной стране, которая не сразу поняла, но и не сразу сдавалась ему. Именно в момент трагедии Настеньки страна вдруг замерла от другой, совершенно иной публикации, вызвавшей у одних шок, у других радость — наконец-то, хоть ктото сказал сегодня правду.

Это случилось тринадцатого марта тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года в Москве. Газета «Советская Россия» опубликовала статью «Не могу поступаться принципами». Читатели не знали автора, Нину Андрееву, но взбудораженная перестройкой Горбачёва и его же гласностью страна впилась глазами в строки мыслей, которых давно не печатала пресса:

Дорогой читатель, я не собираюсь перепечатывать всю статью Нины Александровны. Но проблемы, которых она коснулась, были так живы в Настеньке, которой едва исполнилось двадцать четыре года.

… Смотрю на своих юных разгорячённых собеседников и думаю: как же важно помочь им найти истину, сформировать правильное понимание проблем общества, в котором они живут и которое им предстоит перестраивать, как определить им верное понимание давней и недавней нашей истории.

В чём опасения? Да вот простой пример: казалось бы, о Великой Отечественной войне, героизме её участников столько написано и сказано. Но недавно в одном из студенческих общежитий нашей «Техноложки» проходила встреча с Героем Советского Союза полковником в отставке В.Ф. Молозевым. Среди прочих ему был задан и вопрос о политических репрессиях в армии. Ветеран ответил, что с репрессиями не сталкивался, что многие из тех, кто вместе с ним начинал войну, пройдя её до конца, стали крупными военачальниками… Некоторые были разочарованы ответом.

Ставшая дежурной тема репрессий гипертрофирована в восприятии части молодёжи, заслоняет объективное осмысление прошлого.

Настенька тоже спрашивала дедушку:

— Деда, скажи, ты помнишь кого-нибудь, кто был при тебе арестован или неожиданно исчез, а потом сказали, что он репрессирован? Кого-нибудь из своих знакомых таких помнишь? Расскажи.

Дедушка вздыхал и, поглаживая бороду, отрицательно качал головой.

— Нет, внученька, среди своих знакомых не помню случаев ареста. Читали мы о процессах в газетах. Ну, так это все знали.

— Деда, — не унималась Настенька, — а вот у Солженицина в «Архипелаге ГУЛаг» рассказывается, что для плана хватали на улицах чуть ли не всех подряд. И тюрьмы были забиты, оттого что арестовывали чуть ли не каждого второго.

— Ну, это всё болтовня, — вмешивалась бабушка. — Сегодня тоже в тюрьмах тесно, но ты же не видишь, чтобы соседи в нашем доме или кто из знакомых арестовывались?

Эти доводы казались Настеньке убедительными.

…Читаю и перечитываю нашумевшие статьи. Что, к примеру, могут дать молодёжи, кроме дезориентации, откровения о «контрреволюции в СССР на рубеже 30-х годов», о «вине» Сталина за приход к власти в Германии фашизма и Гитлера? Или публичный «подсчёт» числа «сталинистов» в разных поколениях и социальных группах?

…Взять вопрос о месте И.В. Сталина в истории нашей страны. Именно с его именем связана вся одержимость критических атак, которая, по моему мнению, касается не столько самой исторической личности, сколько всей сложнейшей переходной эпохи. Эпохи, связанной с беспримерным подвигом целого поколения советских людей, которые сегодня постепенно отходят от активной трудовой, политической и общественной деятельности. В формулу «культа личности» насильственно втискиваются индустриализация, коллективизация, культурная революция, которые вывели нашу страну в разряд великих мировых держав. Всё это ставится под сомнение.

Да-да, именно сомнение. Тысячи раз правой оказалась неизвестная автор Нина Андреева. Шквал статей в журналах и газетах с единственной целью — посеять сомнение в том, что правильно жили, что можно победить в борьбе за всеобщее равенство и счастье. Там, где сомнение, нет успеха, а, значит, возможно поражение.

«…Слов нет, время то было весьма суровым. Но и то верно, что личная скромность, доходящая до аскетизма, ещё не стыдилась самой себя, что потенциальные советские миллионеры ещё опасались проклёвываться в тиши заштатных контор и торговых баз. К тому же мы не были столь деловыми и прагматичными и готовили молодёжь не к тонкостям потребления заработанных родителями благ, а к труду и обороне, не сокрушая духовный мир молодых чуждыми шедеврами из-за «бугра» и доморощенными поделками масскультуры.

Кто из молодёжи Москвы не видел в эти дни с удивлением и тайной радостью преступного вожделения появления в переходах порнографических журналов, кто не вслушивался в ритмы зарубежной эстрады, забывая, а и, оплёвывая свою родную, кто не подумывал теперь о возможности внезапного обогащения в частном бизнесе, о лёгкой, но большой наживе?

Из долгих откровенных разговоров с молодыми собеседниками выводим мы такие умозаключения, что атаки на государство диктатуры пролетариата и тогдашних лидеров нашей страны имеют не только политические, идеологические и нравственные причины, но и свою социальную подпочву. Заинтересованных в том, чтобы расширить плацдарм этих атак, немало, и не только по ту сторону наших границ. Наряду с профессиональными антикоммунистами на Западе, давно избравшими якобы демократический лозунг «антисталинизма», живут и здравствуют потомки свергнутых Октябрьской революцией классов, которые далеко не все смогли забыть материальные и социальные утраты своих предков. Сюда же следует отнести духовных наследников Дана и Мартова, других, по ведомству российского социал-демократизма духовных последователей Троцкого или Ягоды, обиженных социализмом потомков нэпманов, басмачей и кулаков».