Пожар все приближался, гремели залпы взрывающихся в огне ветвей и даже целых стволов. Болваны! Какие болваны! Огонь уже, наверное, охватил плодовые деревья… Что же они будут есть завтра?
Ральф беспокойно заворочался в своей узкой постели. Терять ему нечего! Что они с ним могут сделать? Избить? Ну и что? Убить? Палка, заостренная с обоих концов…
Крики раздались совсем близко, и его словно подбросило. Он увидел, как из путаницы зелени торопливо выбрался полосатый дикарь и зашагал с копьем прямо к его укрытию. Пальцы Ральфа впились в землю. Приготовиться.
Ральф ощупал копье, чтобы выставить его острым концом вперед, и только теперь заметил, что палка эта заострена с обоих концов.
Дикарь остановился шагах в пятнадцати от него и заулюлюкал. Может быть, он услышал в грохоте пожара, как бьется сердце? Не вскрикни! Будь наготове.
Дикарь двинулся вперед, и теперь он был виден снизу только до пояса. Вот древко его копья. Теперь он виден только до колен. Не вскрикни!
Позади дикаря из кустов выбежало стадо свиней и с визгом бросилось в лес. Пронзительно кричали птицы, пищали мыши, какой-то скачущий зверек забрался к нему под зеленый ковер и притих.
Дикарь стоял теперь прямо перед логовом Ральфа, в каких-нибудь пяти шагах, и улюлюкал. Подобрав под себя ноги, Ральф сжался в комок. Он держал кол, заостренный с обоих концов кол, который неистово вибрировал, становясь то длинным, то коротким, легким, тяжелым, снова легким.
Клич прокатился от берега до берега. Дикарь опускался на колени, за ним, в лесу, вспыхивали огоньки. Одно колено на земле. Теперь другое. Обе руки. Копье.
Лицо.
Дикарь вглядывался в темноту под кустами. Наверное, он видел проблески света слева и справа, но посредине — нет… Там было что-то черное, и дикарь весь сморщился, пытаясь разглядеть эту черноту.
Тянулись секунды. Ральф смотрел дикарю прямо в глаза.
Не вскрикни!
Ты вернешься домой.
Он увидел. Хочет проверить. Своей острой палкой.
Ральф издал вопль — вопль страха, ярости и отчаяния. Ноги выпрямились, вопль стал протяжным и клокочущим.
Ральф рванулся напролом через заросли и, окровавленный, рыча и завывая, выскочил на лужайку. Он взмахнул колом, и дикарь опрокинулся, но сюда уже бежали другие, оглашая воздух громкими криками. Увернувшись от летящего копья, Ральф побежал. И вдруг вспыхивавшие, мерцающие перед ним огни слились, рев леса превратился в грохот, а высокий куст у самой тропы взорвался огромным веером пламени. Ральф метнулся вправо и отчаянно бросился наперегонки с волною огня, хлеставшего его сбоку свирепым жаром. Улюлюканье раздалось где-то позади и прокатилось по лесу — цепь пронзительных воплей, означающих одно: «Увидел!» Справа от Ральфа возникла коричневая фигура — и исчезла. Дикари гнались за ним и бешено вопили. Слышно было, как они ломились через подлесок, а слева, обдавая его слепящим жаром, грохотало море огня. Позабыв о ранах, голоде и жажде, он стал живым воплощением страха — безудержного страха на летящих ногах, мчавшегося по лесу к открытому берегу. Перед глазами прыгали какие-то точки, они превращались в красные круги и, расплываясь, пропадали. Ноги, эти чужие ноги, они еле двигались; улюлюканье настигало, надвигалось смертельной угрозой.
Ральф споткнулся о корень, и клич преследователей взметнулся еще выше. Ральф увидел, как вспыхнула хижина, пламя лизнуло его правое плечо, но тут впереди заблестела вода. Он кувырком полетел на теплый песок и покатился, распластываясь, закрываясь руками, пытаясь молить о пощаде.
Пошатываясь, он встал, весь напрягшийся в ожидании новых ужасов, и, подняв глаза, увидел огромную фуражку. У нее был белый верх, а над зеленым козырьком корона, якорь и золотые листья. Еще он увидел эполеты, белый китель, ряд позолоченных пуговиц, револьвер.
Морской офицер, стоявший на песке, настороженно и изумленно разглядывал Ральфа. На пляже, за спиной офицера, была моторная лодка, возле нее два матроса, которые вытащили ее из воды и теперь поддерживали — один за нос, другой за корму. В лодке был еще один матрос — с автоматом в руках.
Улюлюканье захлебнулось и стихло.
Какое-то мгновенье офицер смотрел на Ральфа недоверчиво, затем снял руку с рукоятки револьвера.
— Хэлло!
Сознавая, как мерзко он выглядит, Ральф поежился и смущенно ответил:
— Хэлло.
Офицер кивнул, словно получив ответ на какой-то вопрос.
— Взрослые с вами есть?
Ральф молча покачал головой и обернулся. На песке полукругом стояли безмолвные дети с острыми палками в руках, перемазанные с ног до головы разноцветной глиной.
— Значит, играем и веселимся? — спросил офицер.
Огонь добрался до росших у пляжа кокосовых пальм и с шумом поглотил их. Язык пламени прыгнул, как акробат, и лизнул верхушки пальм на площадке для собраний. Все небо было черным.