Песня Печали: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Руки во тьме, скрывать ужасное… Да. Только так можно было защититься от Веспуса. Это было неприятно, но Печаль знала, что должна сделать это. 

4

Нужное время

Печаль вернулась к Истевар как генерал-завоеватель: улицы были полны людей, которые радовались и — раз не было настоящих цветов в это время года — бросали самодельные цветы из ткани перед ее каретой. Они были милыми, но была проблема — они застревали в копытах лошадей и спицах колес, и их нужно было убрать, чтобы карета проехала.

Печаль поражало, что стражей заставили убирать дороги, чтобы она могла проехать. Жаль, что с ними не было Лозы. Она хотела бы посмотреть на него с метлой в руках, расчищающего ей проход к Зимнему замку.

Они остановились у ворот кладбища Истевара, давая стражам время убрать последний участок дороги к замку. Дочь, которая была лучше, использовала бы шанс, чтобы пойти и отдать дань уважения родителям…

Но Печаль не была дочерью Харуна и Серены. И хоть она планировала посетить их, и скоро, но не для того, чтобы отдать честь.

Ей нужно было убрать кости настоящей Печали. Она должна стать руками во тьме, которые спрячут то, что навредит Раннону. Кости были невинными, но могли стать инструментом в руках Веспуса. Их нужно убрать.

Пока кости настоящей Печали лежали с Сереной в мавзолее, доказательство можно было забрать оттуда. Если она уберет их, то сможет назвать слова Веспуса блефом, отказать ему в земле и сказать ему раскрыть ее, если он хочет. Он сможет обвинить ее, но у него не будет доказательств. Он мог устроить поиски в гробнице, но там ничего не будет. Он будет выглядеть как лжец, и Печаль изгонит его, если Мелисия не вызовет его домой за то, что он позорит ее. Это кончится. Но все не будет так просто. Убрать кости могла только она. Она не могла никому доверять, так что нужно было улизнуть из Зимнего замка — непростой трюк для канцлера.

А еще одним вопросом были ее настоящие родители. Мог ли Веспус использовать их против нее? Вряд ли — не без костей. Если он думал бы, что они могут надавить на нее, он точно уже показал бы их Печали.

Или не хотел, чтобы их пока что нашли. Или даже думал… он мог верить, что сделал достаточно, чтобы получить ее послушание. Он мог и не подумать о ее настоящих родителях.

Ей нужно было, чтобы он и не подумал о таком. Ей нужно было узнать, кем они были и где, убрать все записи о них, чтобы он не смог их отыскать.

Ей нужен был Лувиан. Мысль проникла в ее разум без спросу. Но Лувиан стал бы спрашивать, зачем она это ищет, а она не могла так рисковать. Ей придется просить Шарона.

Карета снова покатилась. Печаль продолжила рассеянно махать людям.

Она старалась не думать о настоящих родителях, потому что тогда не сдержала бы себя в руках. Чувства постоянно менялись, ускользали из ее хватки.

Порой она скучала по ним, хоть это было невозможно, ведь она их не знала. Но частичка ее, несмотря на все, за что она боролась, хотела пробить свой путь — как ребенок простых жителей она могла такое сделать. Ее бабушка не просто украла ребенка, она украла целую судьбу.

Порой она ненавидела их. За то, что позволили ее украсть. Она знала, что это было глупо, но это ничего не меняло. Она ненавидела их за то, что они потеряли ее, не искали ее. Или, если пытались, за то, что плохо пытались. Она ненавидела их за то, что они были чужаками для нее, и что их жизни не были связаны с ее. У нее могли быть братья и сестры, она могла быть тетей. Она ничего не знала о них и винила их в этом.

Чаще всего от мыслей о них она печалилась. Потому что выживание Раннона означало, что они не могли узнать, кем она была. Им всегда придется быть чужими, и ей нужно было убрать доказательства, что они были чем-то большим. Иначе она не освободится от Веспуса.

Но спасение Раннона того стоило. Это стоило всего.

Карета остановилась, встряхнув Печаль. Они вернулись в Зимний замок.

Она вышла за Дугреем из кареты. Никто не ждал ее. Она ждала, что хотя бы Шарон встретит ее дома. Но ступени были пустыми, и Печаль помрачнела, пока поднималась и входила в замок.

Десятки людей суетились, носили вещи для бала: охапки тафты и шелка, горы свечей для канделябров, масло для ламп. Слуги торопились с вазами, полными цветов, которые могли привезти из теплиц Меридеи. Мужчины и женщины осторожно несли подносы со стеклянной посудой, на их лицах были решимость и страх. Дугрей держался возле Печали, пока вел ее среди слуг.

Любопытство заставило ее идти за слугами, хотелось увидеть, как они изменили бальный зал. Она ожидала что-то красивое. Может, не такое волшебное, как в замке Адаварии, но раннонскую версию этого.

Когда она прибыла туда, казалось, что землетрясение встряхнуло комнату. Люстры стояли на полу, веревки свисали возле них. Слуги ножами убирали старые свечи. Столы и стулья были составлены в углу, вазы цветов выстроились вдоль стен как часовые, пыльные отпечатки ног покрывали пол. Как только они поняли, что тут был канцлер, все перестали работать, повернулись к ней и поклонились.

— Выглядит… отлично. Продолжайте, — сказала она и поспешила прочь, щеки пылали.

Шарона не было в кабинете, когда она пришла туда, но он оставил немного вещей, которые нуждались в ее одобрении. Она медленно перебрала их, прошла к окну. Ее друг-паук был там, сидел в центре паутины и ждал добычу.

«Умно», — подумала Печаль. Оставить ловушку и ждать. А Печаль безумно барахталась, чтобы не утонуть, прогоняла друзей и объединялась с врагами.

Шарон мог уже узнать, что она отсылала Иррис в Сварту. Может, потому он ее и не встретил. Может, он начал ее избегать.

Она знала, что это было глупо, но ее раздражало, что ее никто не встретил дома. Что никто не спросил, как прошла поездка, или что она видела и делала. Что она достигла или узнала, что она решила, пока каталась по Раннону. Печаль заметила свое отражение в зеркале на другой стороне комнаты, ее губы были поджаты так, что она улыбнулась.

— Канцлер две недели, а уже злишься, потому что солнце не вертится вокруг тебя, — пробормотала она.