— Я могу помочь. — Ответил он спустя мгновение.
Рей нашла в себе силы только для того, чтобы кивнуть. Бен пробормотал то, что могло быть только ругательством. Слов она не разобрала, это было больше похоже на раздражительное шипение. Немного поколебавшись, он подошёл и взял кол с лежанки. Все ещё шипя про себя, покрутил в руках, попробовал пальцем блестящий кончик, а потом, не поднимая глаз, зашёл Рей за спину.
Она слышала, как он скинул одеяло и коротко выдохнув, обнял её, взяв за левую руку.
— Я бы посоветовал закрыть глаза, но знаю, что ты не станешь.
Рей была рада, что он не видел, как она покраснела, вспоминая, как смотрела на него, когда думала, что он прямо сейчас заберёт её жизнь.
Нормальный мужчина бы возгордился от одного такого голодного взгляда. Но Бен был каким угодно, только не нормальным. Рей знала: он даже не понимал, что значит этот взгляд. Девушка резко выдохнула, вспоминая некоторые из своих фантазий, в которых принимал участие выдуманный ею мужчина с его лицом и телом. Однако, додумать мысль она не успела. Бен, видимо, счёл её выдох согласием и, крепко сжав руку, резко полоснул стальным наконечником кола по её запястью.
Рей, будто в замедленной съемке наблюдала, как порез набухает красным, как сначала по капле, а потом и струйкой, её кровь льётся в рот мумии. И только когда Бен отбросил кол в сторону и свободной рукой зажал её рану, она поняла, что все это время не чувствовала боли. Вообще.
Рей почувствовала, как он вздрогнул, прижав её к себе, но тут же резко отстранился. Когда он убрал руку от её запястья, девушка задохнулась, — от раны не осталось и следа. Она видела кровь на своей коже, на его ладони, на губах мертвой женщины, но раны не было, — только тонкий белый шрам.
— Все хорошо? — спросил он, слегка задыхаясь.
— Что ты сделал? — спросила Рей вместо ответа.
Она откинула голову ему на грудь, безуспешно силясь взять под контроль собственное тело: её трясло. И, как оказалось, вовсе не от страха.
«Больная. Больная. Больная на всю голову идиотка!»
Ей вдруг стало невыносимо стыдно от того, что Бен не понимает, какие мысли сейчас обуревают её.
«А вот нехрен было строить из себя недотрогу раньше. — Ругала она себя мысленно. — Не пришлось бы дрожать от желания, когда симпатичный парень разрезает тебе запястье ритуальным оружием, чтобы напоить кровью труп твоей собственной матери. Извращенка!»
Удивительно, но эта мысль отрезвила Рей. Глубоко вздохнув, она повернулась к мужчине.
— Все хорошо. Как ты это сделал?
Бен отпустил ее и, порывисто отступив, поднял одеяло, закутавшись в кусок ткани так, будто умирал от холода.
— Забрал твою боль и залечил рану. — Он поёжился под покрывалом, странно переступая ногами. — Но забыл, что слабею и должен экономить силы.
Рей некоторое время смотрела прямо на него, а потом склонила голову и прошептала:
— Спасибо.
Помолчала и повернулась к лежанке. Помимо следов свежей крови на губах и зубах, в мумии ничего не изменилось.
— Ничего не вышло?
Он ответил, стоило ей обернуться.
— Вышло. Она проснётся.
Он оторвал взгляд от трупа, глянув на Рей:
— У нас есть время. Я почувствую, когда она пробудится.
Рей вздрогнула, представляя себе эту встречу, но совладала с собой и сумела абстрагироваться от тяжёлых мыслей.
— Пойдём. Я есть хочу. — И пошла вон из комнаты, не оглядываясь.
Они добрались до кухни не проронив ни слова. Бен молча ждал, пока Рей заходила в спальню за аптечкой; все так же молча уселся на стул в кухне и уставился в пол. Рей поначалу тоже молчала, но потом отчаялась и начала напевать популярную мелодию без слов. Пока кипятила воду, забрасывала макароны, тёрла сыр и открывала консервы, делая некое подобие салата из подручных продуктов, — успела перепеть весь заслушанный до дыр альбом любимой группы, — когда Рей только устроилась на работу, то немного сэкономила и купила подержанный плеер и вожделенный CD. Слушала его на репите так долго, что запомнила все двадцать песен наизусть. Теперь они пришлись ко двору.
Когда все было условно готово, Рей, наконец, прервала молчание.