— Ты зря… — улыбнулась я сквозь слёзы. — Мог бы просто съездить за малышом и привезти сюда.
Шокер покачал головой:
— В следующий раз я так и сделаю. Но сегодня мы будем только вдвоём. Вдвоём и вместе.
Я уцепилась за его руку и закрыла глаза.
Так нельзя. Я же всё разломаю, всё, о чём мечтала. Нервный срыв — это, конечно, оправдание. Наверное, Шокер сейчас найдёт кучу причин моего отвратительного состояния и будет убеждать, что я не виновата. Может и так. Но дело не в этом, а в том, что я сейчас всё уничтожаю. Я вспомнила, как прошлым летом мечтала о том, как было бы хорошо отбить Шокера у Лали. А потом любить и беречь его, не создавая ему проблем, чтобы он знал, что от меня он не услышит ни вздорных требований, ни злых капризов. Вот как хорошо я его берегу, это ж просто загляденье… Человек сам в постоянном стрессе, его серьёзной работой загрузили, ребёнка придётся растить без матери, у дочки жизнь переломалась… И я тут ещё со своими феминистскими нервами. Какой славный комплект. Свезло Шокеру.
— А давай завтра утром ты соберёшь кое-какие вещички и переедешь ко мне, — бодро предложил Шокер, когда я открыла глаза.
— Зачем?
— Ты же сказала недавно: «Я буду с тобой, если тебе это нужно». Мне это нужно. И мне плевать, выйдешь ты за меня, не выйдешь… Ну не то, чтобы плевать, если честно, — поправился Шокер с усмешкой. — Но я не собираюсь на этом зацикливаться… Так вот и будь со мной.
— Путь свободен…
— Что?
— Лис так сказал. Теперь мне путь свободен.
Шокер коротко вздохнул и сделал вид, что не слышал. Вместо этого так же бодро предложил:
— Ты сейчас подремли часок-другой, а я пойду вниз, кухню обыщу. Не обедал я сегодня.
Я стала выпутываться из покрывала.
— Куда ты? — укоризненно сказал Шокер.
— Пойдём вместе. Я знаю, где там что лежит. Ятис всё приготовил, я разогрею.
— Да я сам найду! А ты лучше отдохни пока. Я и тебе что-нибудь принесу сюда. Чаю горячего и пожевать.
— Нет уж! — я повысила голос. — Не смей!
— Почему? — удивился он.
— Если я сейчас позволю тебе это сделать, я потом всегда буду этого от тебя ждать, даже когда буду совершенно здорова. Буду ждать, что тебе захочется меня побаловать, побаловать просто так, а тебе ведь это и в голову не придёт. Я буду злиться, сначала слегка, потом сильнее, но не признаюсь, почему. Буду считать, что ты должен догадаться сам. Ты, естественно, не поймёшь, почему я веду себя как вздорная дура. Потом ты решишь, что не «как», а дура и есть, а мне станет ясно, что ты меня совсем не любишь… Да что ты ржёшь?!
Шокер стоял, закрыв лицо ладонью, и плечи его вздрагивали.
— Ой, я не могу больше… — простонал он. — Женщина, что у тебя в голове?!
— Шокер, ты не поверишь, но именно это в женской голове и происходит. И не только в моей.
— Хорошо. Согласен: лучше не начинать баловать женщину, это опасно. Давай, я тебя для верности побью. Ты всякий раз будешь ждать, что побью ещё раз. А я больше не стану, и будет вечное счастье.
— Мужчина, у вас логика хромает. Не будет счастья. Потому что я стану ждать плохого всё время, пока ты будешь рядом, а счастье станет наступать, когда уйдёшь.
Шокер нахмурился и покачал головой:
— Так что делать-то? — нетерпеливо уточнил он. — Я запутался. Туда нельзя, сюда нельзя…
— Кофе хочу. Не чая, крепкого кофе. Без сахара. И хлеб там должен быть в кухне серый такой, пористый. Кусок хлеба, толстый, с шоколадным маслом… Два куска. Осилишь?
Через десять минут Шокер опустил на постель поднос с чашками и большим блюдом с дюжиной кусков серого хлеба с шоколадным маслом, сыром, ветчиной и даже с мелкой консервированной рыбкой.
— Ты что?!.. Это всё мне? — ужаснулась я.