— Нет, это будет неправильно, — как-то холодновато возразил Шокер.
— Ну, вот и поговорили, — постановила я. — Теперь можно поспать?
— Кира, я вообще-то пришёл тебе спасибо сказать за сына.
— Вот, нашёл, за что благодарить. Очень милый малыш, прикольный, я к нему привыкла, а ты его мне оставлять не хочешь.
— Да я не про Тима. Я про Илая. Ты мне сына спасла.
— Да что ты говоришь? Ну, тогда иди к нему и его поблагодари. За то, что он спас тебе меня. Он, между прочим, меня приютил и канал показал. Хрен бы я вернулась, если бы не Ло…
Договорить Шокер мне не дал, поцеловал в губы. Долго и сладко.
— Шокер! — взмолилась я, едва оторвавшись от него. — Правило номер… не помню, какой номер… Не целуй меня так, если торопишься на службу! Это бесчеловечно.
— Виноват, — выдохнул он.
— Нет тебе прощения!.. Всё, брысь отсюда, я сейчас спущусь.
Он послушно вышел.
Когда я вышла в коридор, оказалось, что дом, вообще-то, уже проснулся. Только дверь Мишкиной спальни была плотно закрыта. Зато остальные двери были распахнуты, и я слышала, как Валея воркует над Тимохой. Ло вышел из комнаты, где ночевал вместе с отцом, улыбнулся мне и прошёл к Валее.
Шокер уже топтался в холле с чашкой кофе.
— Тебе что здесь, фаст-фуд? — разозлилась я. — Или тебя тут не кормят?
— Не шуми, — примирительно сказал Шокер. — Я просто не успеваю. Потом в департаменте что-нибудь перехвачу.
— Как твои дети?
Шокер улыбнулся немного грустно:
— Валя получше. Когда после такой беды сваливается неожиданное счастье, это хорошо. А Илай обещал часто её навещать в Питере, так она очень приободрилась.
— Зачем ты их всех на ноги поднял? Пусть бы спали.
— Валее надо собраться. Большой багаж не разрешат, но что-то из дома она обязательно возьмёт. Михаил сходит с ней домой, я его уже попросил. А Илай хотел с утра явиться в курьерскую службу, будет контракт возобновлять, не хочет сидеть без дела. Ещё я его убедил его сходить к врачу, проконсультироваться насчёт протезирования. Правда, Илай как-то вяло к этому отнёсся, говорит, если не смогут сделать полноценный бионический протез, то никакого не надо, муляж будет только мешать… Потом я попросил его купить мне штуку такую для Тима, чтобы его на себе было удобно таскать…
Я смотрела на Шокера, который, прихлёбывая пустой кофе, рассказывал мне о проблемах и планах детей, о том, что и как они собираются делать, и мне было радостно за него. Конечно, это не безоблачное счастье, но это уже жизнь, та самая, которой, наверняка, ему не хватало.
— … Я решил, что продам свой дом, а старый родительский оставлю. Переделаю там кое-что, и будет удобно… — продолжал Шокер тем временем. — Уже сегодня мы с Илаем и Тимом будем там ночевать…
Я всё ждала, когда же он скажет что-нибудь про меня. Когда же определит мне место в своей стройной системе, но он не спешил. Впрочем, если ждать что-то от мужчины, можно прождать всю жизнь.
В дверь позвонили. Я впустила Лиса.
— Привет, Апрель, — буркнул он, проходя вперёд и щурясь на яркий свет в холле.
— Привет! Как ты?
— Да нормально, — он пожал плечами. — Просох… Ну, в смысле, протрезвел. Готов к труду и обороне… Здорово, командир! Поедем?
Шокер кивнул ему и понёс на кухню пустую чашку.
Сверху раздались шаги. Ло спускался в холл, скользя ладонью по изгибающимся перилам. На полпути он остановился и уставился на нас с Лисом.
Лис вгляделся, его лицо дрогнуло, губы сжались и искривились в горькой усмешке.