Ночь: читать начало книги онлайн

У меня от Насамонов стало сильно чесаться в области мозга. Я вгляделся в просителя и удостоверился, что он очень похож на моего лесного собеседника – даже количество заплат на одежде примерно совпадало… Но это точно был не он. Этот – более молодой и нахальный.

– У вашей собачки нога поломалась, – продолжил местный житель. – Ей в тумане бродить сложновато будет.

Я покачал головой: сами разберемся как-нибудь. В трех соснах не заблудимся. Тут дюжина дворов. Я бегло просмотрел надписи на доске:

А следующий столбик рукописной летописи заставил меня приблизиться, читать и перечитывать очень внимательно:

Я уже давно не рассказывал про выражение морды моей милейшей собаки, но это лишь оттого, что мне не хотелось вас расстраивать. Потому что собаченция повесила хвост и выглядела как Карл Орлеанский во время своего заточения в Тауэре. Мне было больно на нее смотреть. Но, прочитав новость, я стал перед ней на колени, обнял ее и просидел рядом несколько минут. Два бедолаги остались без родного дома. Возвращаться нам больше некуда. Разве что в кандалы, в тюрьму для невольников.

– Сейчас найдем тебе лекарства! – пообещал я и направился к большому дому, расположенному дальше всех от входа в поселение. Отблески горевшего рядом с ним костра падали на огромный, в полтора человеческих роста, предмет, который издалека больше всего был похож на памятник банану. Через несколько шагов я уверился, что это действительно памятник: он стоял на каменном постаменте с маленькой табличной. Но героика обелиска оставалась загадочной – в тумане вырисовывался то ли лингам, то ли поставленный на попа пельмень. Глаз отметил старательно обозначенные пупырышки и загогулину наверху объекта, напоминающую свиной хвост. Это точно была не бомба, не ракета, не еще какая-нибудь холера, которую Человек частенько восхвалял во времена, когда еще занимался такой глупостью, как возведение монументов. Однако памятник был старый и точно относился к той же эпохе, что и металлопрофильная ограда вокруг Насамонов. Я направил фонарь на табличку, прикрепленную к постаменту, и прочитал оттиснутые в меди слова:

Чесучка в моем мозгу сделалась невыносимой.

– Тут раньше фермочка была. Семейная, – пропел тенорок рядом с моим ухом. Я понял, что имею дело с очередным охотником мне помочь или проводить. – Мы были огуречными королями региона. Вся родня. Только Грибки. Фурами продукт гнали в Россию. Каждый был миллионером. За полцинка могу показать наши парники.

Я отвернулся и подошел ближе к большому дому за статуей. Ограда делила дом ровно пополам, так что задняя часть его находилась за стеной. И оттуда, сзади, были слышны громкие всплески, как будто кто-то плескался в воде. На «контору» дом был категорически не похож, но двери его были открыты, и я решился войти. Помещение внутри было похоже на офис, поспешно обустроенный под лобби отеля. Источником света тут был грубо сложенный камин с широким дымоходом. Дыму он давал почти столько же, сколько и тепла. За конторским столом сидел престарелый Грибок. Перед ним стояла вскрытая банка тушенки и лежало несколько листов, напоминающих лоскуты льна. На лице его застыло величественное выражение, которое выдавало человека, имеющего опыт административной работы. Он смерил нас с Гердой бухгалтерским взглядом и жестом пригласил меня сесть за стол рядом с ним.

– Беженцы? – лаконично спросил Грибок.

– Можно сказать и так. – Я снял ружье, рюкзак и присел, алчно уставившись на тушенку.

– С юга. – Он утверждал, а не интересовался.

– С севера. Идем из Грушевки.

– Из Грушевки? Сильно у вас там припекло, – повторил он реплику охранника. – Но вы оттуда первые. Что ж. Добро пожаловать! – Его лицо изобразило ту минимальную порцию приветливости, которую усталый от гостеприимства хозяин агроусадьбы выдает вам как необходимый аванс. – Я – Тамада.

– Я – Книжник. – Мы оба решили не утруждать себя объяснениями о происхождении наших имен. – В Насамонах есть доктор?

Он посмотрел на меня как на чудика.

– А аптечка? Моей собаке очень нужны антибиотики.

– Антибиотики? – переспросил он с нажимом. – Собаке? – Губы Грибка растянулись в стороны.

– Любая цена. Заплачу.

– Мил ты мой человек! У нас намедни молодая Грибчиха от ангины сгорела, потому что не было чем горло вылечить. А ты говоришь, антибиотики! Съели давно все антибиотики! Надо много цинка к ветряку отнести, чтобы антибиотики добыть.

– А что такое ветряк?

– Тут торговцы есть на заправке, – похоже, ему не хотелось нас выпроваживать, не выжав хоть какого-то количества батареек за услуги. – Если пожелаете – дайте нам денег, и мы доставим медикамент. На сколько огурцов останетесь? Двадцать? Сорок?

– Огурцов? – Это обозначение времени меня озадачило.

– Статуя при входе – полая. Хороший звук издает. Бьем утром раз, вечером – еще раз. Два огурца – бывший день. Четыре – сутки.

– Давайте я заплачу за четыре, – осторожно предложил я. – А потом доплачу, если решим у вас погостить.

– Оптом было бы дешевле, – критически заметил Тамада. – С питанием, баней и свадьбой – десять цинков.

– С баней? – не поверил я ушам.

– И со свадьбой. Оба пункта программы – обязательные.

Я решил не задавать вопросов и, недовольно покрякивая, засунул руку глубоко в нутро рюкзака, долго рылся там, делая вид, что у меня осталось буквально несколько батареек. Насамоны тянули из меня деньги, как огурец тянет сок из земли.

– Вы что-то говорили о питании? – скромно спросил я, отдавая Тамаде цинк.