Клятва Ганнибала. Жизнь и войны величайшего врага Рима : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Слонов часто поили вином перед сражением, чтобы возбудить в них агрессивность, что в некоторых случаях давало нужный эффект, но также, по всей видимости, способствовало тому, что те начинали паниковать и безумствовать в разгар битвы. Поскольку зачастую животные в испуге поворачивали назад и атаковали собственных солдат, что приводило к чудовищным потерям, их наездники держали при себе железную пику и молоток. В тот момент, когда животное становилось неуправляемым, погонщик одним ударом вонзал пику в основание шеи, и слон мгновенно умирал. Через несколько лет после перехода Ганнибала через Альпы его младший брат Гасдрубал проделал тот же путь в сопровождении слонов, намереваясь выйти к Адриатическому побережью через Северную Италию. В горах близ реки Метавр, чуть севернее от современной Анконы, Гасдрубалу перекрыли путь римские легионы, и в ходе последовавшей битвы больше слонов было убито самими погонщиками, чем погибло от рук противника.

У Ганнибала могли быть как индийские, так и африканские разновидности слонов, поскольку в источниках упоминаются погонщики слонов, известные как «индийцы» (indoi). Логично предположить, что происходили они из Индии, как и слоны, поскольку ее жители считались специалистами по их дрессировке. Изначально эти погонщики могли быть призваны на службу эллинистическими царями, а затем проделали путь на запад, чтобы служить в Карфагене. Однако следует иметь в виду: в более широком контексте слово «индийцы» может просто обозначать погонщиков слонов. В источниках содержатся указания на присутствие как минимум одного индийского слона в армии Ганнибала в момент перехода через Альпы. Древние авторы упоминают о Суре — слоне, значительно превосходящем других по размерам, которым управлял сам Ганнибал. Современные историки считают, что кличка слона в переводе означала «Сириец», поскольку цари династии Селевкидов — наследники Александра Македонского, правившие в Сирии, — были известны тем, что привозили из Индии слонов и даже сами их разводили. Ганнибал вполне мог заполучить индийских слонов и наездников, используя торговые связи между Египтом и Сирией.

Наиболее явное различие между африканскими и индийскими слонами, как можно видеть на монетах времен Второй Пунической войны, заключалось в строении спины. У африканских особей спина была вогнутая посередине, с выраженными буграми спереди и сзади, тогда как у индийского слона (также судя по изображению на монете, отчеканенной приблизительно в то же время в другой части античного мира) спина выглядит как ровный купол. Второе отличие — их круп: у африканских пород задняя часть почти пологая, а у индийских выступает назад под довольно острым углом. Третье отличие касается строения головы. Как видно на монетах, африканский слон держит голову высоко, а на плоском лбу располагаются веерообразные уши. У индийского слона голова посажена ниже, вдавленный посередине лоб, а уши меньшего размера. Наконец, есть разница в хоботах: у африканского слона он имеет ребристую поверхность и два пальцевидных отростка на кончике, а у индийского хобот более гладкий и с одним «пальцем» на конце.

Принято считать, что индийские слоны легче поддаются дрессировке — и потому их так часто можно встретить в зоопарках и цирках. С африканскими породами намного сложнее работать из-за их агрессивности и скверного нрава. Оба вида невероятно прожорливы и съедают от 90 до 180 кг зелени в сутки, что подтверждает предположение о том, что Ганнибал в свой долгий поход из Испании в Италию решил взять менее крупных слонов из Атласских гор. Исходя из исключительно военных соображений, Ганнибал, скорее всего, предпочел бы индийскую породу, но историки считают, что за одним исключением слоны у пунийца были африканские.

Единственная известная нам битва, в которой африканские и индийские слоны сражались друг против друга, произошла в другой части Средиземного моря в 217 г. до н. э. — в тот же год, когда Ганнибал достиг Италии. В одном из грандиознейших военных столкновений в античной истории, битве при Газе, на побережье близ Иерусалима друг против друга сошлись армии египетского царя Птолемея IV и правителя Сирии Антиоха III Великого. Птолемей направил корпус африканских боевых слонов против индийского отряда Антиоха, и во время сражения они бежали с поле боя, не вынеся запахов, звуков и вида своих индийских противников. Последние оказались более мощными и воинственными[27].

Ганнибал покинул Новый Карфаген в конце весны или в начале лета 218 г. до н. э. Согласно античным источникам, его армия состояла из 90 000 пехотинцев, 12 000 конных воинов и отряда боевых слонов[28], но современные историки не склонны доверять этим цифрам. Принято считать, что в реальности его войско было вдвое меньше, хотя веские аргументы в пользу этой цифры приводятся крайне редко. В любом случае армия Ганнибала представляла собой внушительную совокупность всего, что могло передвигаться, — солдаты, лошади, слоны и вьючные животные для транспортировки имущества, а также сопровождавшие войско торговцы, ремесленники, строители, повара, рабы и женщины. Ганнибал предусмотрел всевозможные непредвиденные обстоятельства — как политические, так и военные, — которые могли произойти в его отсутствие. Обеспечив безопасность Карфагена и Испании, он мог сосредоточиться на переходе через Альпы и будущей войне в Италии.

Ему предстояло пройти около 1600 км на север вдоль Средиземноморского побережья, прежде чем он достигнет подножия Альп. Затем надо было пересечь их и выйти к равнинам Северной Италии. Если допустить, что в среднем армия передвигалась по шесть часов в день при скорости от двух до пяти километров в час, карфагенское войско могло преодолевать от 19 до 25 км в день. Согласно подробным записям военного дневника Юлия Цезаря, во время римского похода против галлов его армия, состоявшая из почти 50 000 легионеров, проходила такое расстояние в обычные дни и преодолевала до 40 км, совершая марш-бросок, если не встречала вражеского сопротивления.

Главным предметом беспокойства во время похода было пропитание, поскольку угроза голода, особенно высоко в горах, тревожила Ганнибала сильнее, чем мысли о неприятеле. Учитывая, что в среднем в день солдат сжигает порядка 4000 калорий, и значительно больше в стычках с противниками, каждому требовалось минимум от одного до полутора килограммов пищи в день, чтобы сохранять максимальную работоспособность. Чтобы накормить армию из примерно 90 000 людей, не считая сопровождавших их гражданских и животных, необходимо было порядка 1000–2000 т еды ежедневно. Один из командиров Ганнибала — его тезка по прозвищу Мономах, упоминаемый также как Гладиатор, — боялся голодной смерти в Альпах больше, чем битвы против римлян. Подчеркивая дальность предстоящего пути и бедность почвы тех мест, через которые им предстояло пройти, он предложил приучать воинов есть человеческое мясо. Он рекомендовал добавлять его понемногу в ежедневный рацион солдат и увеличивать по мере продвижения вглубь Альпийских гор, где добыть пропитание будет практически невозможно. Таким образом армия сможет преодолеть горный маршрут, питаясь сама собой. Ганнибал не мог допустить распространения каннибализма, и вину за многие зверства, произошедшие позже в Италии, приписывали якобы садистским наклонностям этого Мономаха[29]. Марширующая колонна, должно быть, растягивалась на расстояние от 8 до 12 км в длину и легко могла достигать порядка 400 м в ширину. Подобно саранче, армия Ганнибала опустошала сельскую местность. Это была движущаяся экологическая катастрофа, осушавшая мелкие реки и ручьи и разорявшая километры посевных площадей. После себя колонна могла оставить только пустыню, лишенную признаков жизни и загрязненную невообразимым количеством человеческих и животных отходов, мусором всех сортов и видов, а также телами умирающих и уже умерших людей. Те несчастные, кому случалось попасться на ее пути, без сомнения, лишались всего: урожая, домашней скотины, а вполне возможно, и жизни. Маловероятно, чтобы армия подобного размера и состава была способна проявить хоть толику сострадания к кому-либо или чему-либо.

В самом хвосте колонны, глотая пыль, поднимаемую военными отрядами, плелся гражданский люд. Среди них были торговцы, продававшие солдатам товары во время привалов, сапожники и кузнецы, чинившие их обувь и доспехи, а также проститутки и рабы. В их рядах были мародеры, представители хищнической породы человечества, стремившиеся разжиться на чужом несчастье, покупая ценности, снятые с мертвецов или силой сорванные с раненых и слабых. А сколько возможностей открывалось для них при взятии многочисленных городов и поселений, разбросанных вдоль маршрута армии и на просторах Италии!

Потребовалось несколько месяцев, чтобы преодолеть первую часть пути вдоль испанского побережья Средиземного моря и затем перейти через Пиренеи. Дело было не только в низкой скорости войска, но и в неожиданном противодействии диких племен. Тем не менее, колонна продвигалась, подчиняя города и деревни, и враждебные племена отступали. К тому моменту, как Ганнибал пересек Пиренеи, вероятнее всего через перевал Ле-Пертус, где горы спускаются прямо к морю, его армия уже прошла половину пути до границ Италии. Ле-Пертус расположен на высоте всего около 700 м, и даже в античные времена проход через горы по этому перевалу должен был быть довольно легким. Сегодня это сильно загруженная легковыми автомобилями и фурами автомагистраль, соединяющая Францию и Испанию. По другую сторону Пиренейских гор воодушевление и эйфория раннего этапа кампании отступили перед суровой реальностью того, что ждало армию впереди. Стало совершенно ясно: дальше на севере колонну ждут нескончаемые схватки, что вызвало у многих солдат недовольство и страх, особенно в свете предстоящих опасностей во время перехода через Альпы. Страх и тревога нарастали, и впервые авторитету Ганнибала был брошен вызов, когда около 3000 испанских воинов из племени карпетанов потребовали возвращения домой.

Ганнибалу было необходимо спешно пресечь это недовольство, пока все войско не было деморализовано. Как у предводителя у него было два варианта. Он мог прибегнуть к традиционному способу усмирения мятежников и казнить главарей в назидание остальным. Александр Македонский использовал эту тактику, чтобы подавить бунт среди своих солдат во время похода на восток. Но Ганнибал выбрал менее суровый способ решения проблемы. Он созвал войска и признал резонным страх многих из них перед тем, что ожидало их впереди. Затем он сказал, что ему требуется отослать некоторых из них в Испанию, чтобы усилить местные гарнизоны, а также оставить часть войск охранять перевал. Таким способом Ганнибал смог избавиться от самых конфликтных и ненадежных элементов своей армии, не прибегая к открытой конфронтации.

В Испанию было отправлено 7000 воинов, включая карпетанов[30]. В начале похода Ганнибал старался избегать суровых наказаний в отношении солдат, выдержавших долгие недели марша и изнурительных сражений. Что еще важнее, ему удалось избежать потенциально кровавого столкновения с недовольными солдатами, которое с легкостью могло распространиться на все войско и поставить под удар саму кампанию. Как главнокомандующий, Ганнибал стремился найти выход из конфликтной ситуации, который позволил бы ему выявлять недовольство и сглаживать его прежде, чем оно перерастет в неповиновение. Он проявлял проницательность и понимание тонкостей человеческого поведения, признавая их сложность и многогранность, в особенности среди мужчин в условиях сильного стресса. Он хорошо понимал, что одной силы порой недостаточно и власть необходимо уравновешивать умением найти компромисс и прийти к соглашению.

Следующий участок пути пролегал через Южную Францию, где жили дикие племена, населявшие территорию между Пиренеями и рекой Роной. Посланники Ганнибала предупредили их, что колонна лишь хочет пройти через эти территории и не причинит им зла. Но то были по-настоящему воинственные племена, до которых несомненно дошел слух о том, как карфагеняне обошлись с их собратьями в Испании. Возможно, они боялись, что Ганнибал обратит их в рабство и принудит работать на карфагенских золотых и серебряных приисках. Вероятность лишиться свободы вызвала тревогу у многих племен, и они собрались в городе Русцинон (Ruscino), современном Шато-Руссильоне, расположенном неподалеку от Перпиньяна, с очевидной целью — помешать дальнейшему продвижению карфагенской армии.

Ганнибал очень хотел избежать сражения и без промедления начать переход через Альпы. Несмотря на то что стояло лето, каждый потерянный в битве день грозил тем, что до гор они сумеют добраться, лишь когда перевалы уже будут покрыты снегом и льдом. Ганнибал отправил к вождям племен послов, чтобы еще раз заверить, что у него нет никакого желания воевать с ними, только если они его к этому не вынудят. Главы племен пришли в его лагерь с миром, а он, в свою очередь, был столь гостеприимен и столь щедро одарил, что те согласились обеспечить его войску беспрепятственное продвижение.

К тому моменту, как армия Ганнибала подошла к Роне, она преодолела уже более 7000 км, а сам поход длился больше двух месяцев. От перевала, ведущего в Италию, ее отделяло еще чуть более 300 км. И хотя самая длинная часть маршрута уже была позади, главные трудности ждали впереди. Число его воинов уменьшилось примерно вдвое за счет отправленных в Испанию недовольных отрядов, а также по причине несчастных случаев, болезней, смертей и дезертирства. По свидетельствам античных источников, к тому моменту, как Ганнибал достиг Роны, его армия сократилась до 50 000 пехотинцев и 9000 всадников[31]. Несмотря на то что его войско существенно уменьшилось, оно могло стать более сплоченным благодаря преданности своему главнокомандующему и решимости вести кампанию до победного конца.

Вероятно, Ганнибал сократил размер армии, руководствуясь соображениями логистики. Найти еду и продовольствие, которых и так не хватало, выше в горах было бы чрезвычайно сложно. У менее крупной и более мобильной армии было больше шансов благополучно добраться до Италии.

Узнав о передвижениях Ганнибала с его армией, римляне решили, что он укрепляет границы Северной Испании, готовясь к вторжению с моря. Очевидно, они и понятия не имели, что к тому моменту он уже достиг Роны и собирался вторгнуться в Северную Италию. По традиции римляне избрали двух консулов для командования военными силами. Первый консул, Публий Корнелий Сципион, с армией примерно из 35 000 воинов был отправлен в Испанию с целью воспрепятствовать любому продвижению карфагенян на север. Второй — Тиберий Семпроний Лонг — получил приказ выдвинуться на Сицилию с более крупным контингентом для создания опорного пункта на случай возможного вторжения карфагенян. Такова была стратегия римлян на начальном этапе войны, и с учетом доступных на тот момент данных она была хорошо разработана. Они усилили защиту от галлов в Северной Италии, построив укрепленные поселения Кремону и Плацентию, и отправили туда римских поселенцев. Это вызвало негодование галлов, особенно тех, что жили между этими новыми колониями и предгорьями Альп. Два кельтских племени — бойи и инсубры, возможно предвосхищая приход Ганнибала и его войска, спешно напали на римские колонии.

Атака заставила поселенцев и защищавших их легионеров переместиться в более безопасный город Мутину (совр. Модена). Галлы преследовали отступавших римлян, уничтожая все на своем пути. Легион, отправленный из Рима на помощь в подавлении восстания, оказался в засаде, поскольку его командир недооценил тактическое мастерство своих галльских противников. Несмотря на сильные потери, легион все же сумел выбраться из этой кровавой бойни и укрыться в укрепленном городе неподалеку. Теперь римляне вели малую войну против галлов в Северной Италии, а еще более серьезный конфликт с Карфагеном назревал на юге. Поэтому сенат санкционировал всеобщую мобилизацию на территории всей Италии и послал многих новобранцев на север для укрепления местных гарнизонов. Но восстания бойев и инсубров и для Ганнибала были нежелательным ходом событий. Их действия оказались преждевременными и свидетельствовали об импульсивности и непредсказуемом характере новых союзников. Из-за них римляне укрепили эти территории, что было совершенно не на руку Ганнибалу. На тот момент римляне в Северной Италии, судя по всему, все еще не подозревали, что он стремительно движется по направлению к ним, и считали своей единственной проблемой галлов в долине реки По. Они и не догадывались о надвигающемся шторме.

В августе 218 г. до н. э. флот из шести судов под командованием консула Сципиона направился из Италии в Северную Испанию. Двигаясь вдоль северо-западного побережья Италии, он пересек Лигурийское море и прибыл в греческий город Массилию. Там римляне зашли в порт, чтобы передохнуть, поскольку путешествие оказалось непривычно тяжелым и многих солдат целыми днями выворачивало наизнанку. Второй консул отправился на Сицилию, имея под своим командованием 160 военных кораблей и внушительную армию.

Ганнибал тем временем успешно продвигался через Южную Францию. Следуя вдоль побережья на север и оставляя море по правую руку, он миновал современные французские города Нарбон и Безье, затем Монпелье и наконец добрался до одного из самых безлюдных уголков региона — долины Камарг. Устремляясь из Центральной Франции на юг, примерно в 50 км от берега Средиземного моря Рона достигает Камарга. Здесь река разделяется на несколько более узких и медленных рукавов, пробивающихся к морю сквозь пологую болотистую местность. Здесь обитают лошади и быки, столь же дикие, как и 2000 лет назад. На восточной границе Камарга располагается современный Марсель, на месте которого в древности стоял город Массилия.

Пройдя вдоль северо-западной границы Камарга, Ганнибал вышел к Роне и начал подготовку к переправе. Исследователи веками спорили о том, где именно он перешел реку. Полибий утверждал, что это место находилось в четырех днях пути от морского побережья, где русло реки еще широкое, мелководное и с медленным течением[32]. Современные историки выделяют три участка реки между Арлем на юге и Оранжем на севере[33]: Фурк, расположенный в паре километров к северу от Арля; Бокер или Тараскон, находящиеся примерно в полутора десятках километров от него в верховье реки; и Рокмор, чуть южнее Оранжа, близ Шатонеф-дю-Пап. Посетив все три городка в 2015 г., автор заключил, что с наибольшей вероятностью Ганнибал перешел через реку близ Бокера и Тараскона.

За четыре дня при благоприятных условиях армия могла пройти дистанцию от 50 до 80 км, удаляясь от морского побережья вглубь материка. Эта местность вдоль Роны довольно равнинная, и по ней легко передвигаться. Благодаря археологическим раскопкам мы знаем, что уже в эпоху бронзового и железного веков территория Бокера и Тараскона имела стратегическое значение. Многочисленные находки греческих, этрусских и карфагенских ваз и амфор для хранения и перевозки вина, датируемых VII в. до н. э., доказывают, что эта местность использовалась как важный перевалочный пункт, через который проходили торговые пути вверх и вниз по течению Роны, а также с востока на запад по маршруту из Италии в Иберию, известному как Геркулесова дорога. Позднее на ее месте римляне проложат самую первую дорогу в Нарбонской Галлии (современных Провансе и Лангедоке) — Домициеву (Via Domitia).

В районе древней Домициевой дороги было найдено более тысячи милевых столбов, цепочкой протянувшихся от Бокера, Нима и Безье до перевала Ле-Пертус в Испании. И хотя все эти столбы, несомненно, были установлены римлянами и большая их часть датирована I в. до н. э., то есть через 100 лет после того, как по этому пути прошел Ганнибал, все указывает на то, что дорога уже до этого использовалась веками. Восточнее от Бокера и Тараскона дорога проходит вначале через Апт (римский город Апта Юлия), вдоль реки Дюранс выходит к Гапу (Вапинк), затем минует Бриансон (Бриганций) и ведет через Альпы по перевалу Монженевр в Италию, в земли кельтского племени тавринов. Эта дорога была одним из двух возможных путей, который Ганнибал мог выбрать для перехода через Альпы.

Другой способ установить место переправы Ганнибаловых войск через Рону — сравнить расстояния, пройденные ими в Испании, задокументированные в источниках, с известными географическими ориентирами на территории Франции. Полибий сообщает, что из Эмпориона (совр. Ампуриас), расположенного в испанской части Пиренеев, до переправы на Роне Ганнибал преодолел дистанцию в i6oo греческих стадий[34], или около 320 км. Мой одометр показал, что расстояние от Ампуриаса до Бокера составляет 306 км.

Определившись с местом переправы, Ганнибал обнаружил, что этот берег реки контролируется чрезвычайно воинственным племенем, известным как вольки. Они наотрез отказались принять его дары в обмен на безопасный проход через их земли, так как, вероятно, отличались крайне агрессивным нравом и были не прочь разграбить обоз карфагенян и разжиться добычей. Однако из страха, что противник уничтожит их поселения и поля, они отвели на безопасное расстояние своих женщин и домашний скот. Вольки жили обособленно, и им не было никакого дела до разворачивающейся между Карфагеном и Римом эпохальной борьбы за господство в античном мире. Они были не в состоянии осмыслить происходившие в Средиземноморье перемены, которые в течение следующего столетия коренным образом изменили их мир благодаря римскому завоеванию Галлии.

Племя арекомисков (арекомиков), проживавшее в тех же местах, оказалось более сговорчивым. Приняв от Ганнибала предложение о мире, они выручили немало денег, снабдив его припасами и всем необходимым для переправы. Ганнибал опасался переходить реку из-за возможной атаки вольков, поэтому приказал большому отряду испанской и африканской конницы покинуть лагерь под покровом ночи. Они прошли несколько километров на север вдоль западного берега реки и переправились через нее до наступления рассвета. Весь следующий день они прятались в лесах, пока не оказались в тылу у вольков. На рассвете с помощью сигнального дыма они сообщили Ганнибалу, что можно начинать переправу.

Как только карфагенское войско вступило в воды Роны, вольки нахлынули на противоположный берег, громко крича и улюлюкая. Они потрясали щитами над головами и размахивали копьями. Шум, производимый галлами, смешивался с криками солдат Ганнибала, подбадривавших друг друга, пока они с трудом переходили реку. И в тот момент, когда вольки уже были готовы вступить в схватку с карфагенским авангардом, сидевшая в засаде кавалерия атаковала и подожгла их лагерь.

Увидев лагерь в огне, вольки растерялись, не в состоянии решить, продолжить бой или покинуть берег, чтобы спасти свои семьи и имущество. Эффект неожиданности привел их в замешательство, и, пока галлы решали, что же им делать, они потеряли преимущество. Авангард Ганнибала сумел занять плацдарм на берегу, и, вскоре на нем уже были тысячи готовых к бою карфагенян. Оказавшись зажатыми между основной армией и кавалерией, вольки бежали с поля боя. Многие в панике пытались укрыться в лесах, а прочие сдались. Переправа оставшихся солдат, животных и припасов заняла у пунийцев весь остаток дня. К закату они укрепились в лагере на восточном берегу Роны, а вольки растворились.

В плане Ганнибала не было ничего особенного. Он по большей части повторял тактику, использованную Александром Македонским в битве при Гранике с персидским царем Дарием (334 г. до н. э.) и несколькими годами позднее в столкновении с индийской армией раджи Пора на реке Гидасп (326 г. до н. э.). В обоих сражениях Александр решался на прямую атаку через реку, но только после того, как большой отряд кавалерии переправлялся через нее к северу и заходил в тыл врагу. Вольки в любом случае были гораздо менее грозным противником, чем персы или индийцы. Не умаляя заслуг Ганнибала на Роне, следует отметить, что использованная им тактика была известна в античном мире. По всей видимости, он изучал подробности походов Александра.

Весь следующий день карфагеняне пытались переправить через реку 37 слонов. Когда их подвели к берегу, животные, шедшие впереди, отказались входить в воду. Даже несмотря на достаточно жестокие понукания погонщиков. Инженеры связали между собой несколько плотов, каждый из которых достигал в ширину от 12 до 15 м, и протянули их через реку, создав своеобразный пирс длиной около 60 м. Когда пирс стал устойчивым, на его дальнем краю установили дополнительные плоты, которые удерживались на месте при помощи шкивов и канатов, привязанных к деревьям на берегу. По замыслу слоны должны были парами взойти на пирс, а затем перейти на плоты. После чего плоты отвязывали от пирса и за канаты буксировали к противоположному берегу.

[27] John Wilford, «The Mystery of Hannibal’s Elephants,» in New York Times science section, September 18, 1984.

[28] Тит Ливий. Кн. XXI, гл. 23; Полибий. Кн. III, гл. 35. Оба источника сходятся примерно на одних цифрах, говоря о численности карфагенской пехоты и кавалерии. Полибий обосновывает точность своих данных, ссылаясь на то, что видел бронзовую пластину, на которой сам Ганнибал написал эти цифры, на южном побережье Италии, в районе современной Капо-Колонны.

[29] Полибий. Кн. IX, гл. 24.

[30] Тит Ливий. Кн. XXI, гл. 23.

[31] Полибий. Кн. III, гл. 35.

[32] Там же. Гл. 42.

[33] Исследования, называющие территорию между Фурком и Бокером наиболее вероятным местом переправы армии Ганнибала: W.W. Hyde, Roman Alpine Routes, 1935; Sir Gavin De Beer, Alps and Elephants, 1956; J.F. Lazenby, Hannibal’s War, 1978; Robert Ellis, Treatise on Hannibal’s Passage of the Alps, 1853; Cecil Torr, Hannibal Crosses the Alps, 1924; S. Lancel, Hannibal, 1998, Dexter Hoyos, «Crossing the Durance with Hannibal,» 2006. А здесь авторы предполагают, что, вероятнее всего, переправа была чуть выше по реке от Оранжа: Napoleon, 1816; Jean-Louis Larouza, Histoire critique du passage des Alpes par Annibal, 1826; William J. Law, Alps of Hannibal, 1866; Theodore Dodge, Hannibal, 1891; R. Hall, Romans on the Riviera, 1898; and Douglas Freshfield, Hannibal Once More, 1914.

[34] Греческая стадия (στάδιον) составляла 185 м.