— Эболи! — прошептал он.
Юноша заговорил на языке лесов, которому научил его чернокожий мужчина; этот язык не знал больше ни один белый человек на корабле.
— Я причинил тебе боль… Кровь! Будь я проклят, я ведь мог тебя убить!
Эболи осторожно хмыкнул и ответил на том же языке:
— Это уже в прошлом. Но ты наконец глотнул из источника воинской крови. Я уже думал, ты никогда его не найдешь. Мне пришлось силой тащить тебя к нему.
Он сел и отодвинул Хэла, но в его глазах горел новый свет, когда он смотрел на юношу, который уже не был мальчиком.
— Иди, тебя позвал отец.
Хэл с трудом поднялся и снова окинул взглядом кольцо лиц, видя теперь на них выражение, которого не понял: это было уважение, смешанное с немалым страхом.
— Эй, что вы все таращитесь? — рявкнул Нед Тайлер. — Представление окончено! Вам что, заняться нечем? А ну быстро к насосам! Я сейчас же найду управу на любого бездельника!
И сразу послышался топот босых ног по палубе — команда бегом вернулась к своим обязанностям.
Хэл, наклонившись, поднял саблю и протянул ее боцману вперед эфесом.
— Спасибо, Нед. Она мне пригодилась.
— И ты неплохо ею попользовался. Я никогда не видел, чтобы кто-то взял верх над этим язычником, кроме твоего отца.
Хэл оторвал кусок от своей потрепанной штанины, прижал его к уху, чтобы остановить кровь, и отправился в каюту на корме.
Сэр Фрэнсис оторвался от бортового журнала, гусиное перо повисло над страницей.
— Нечего выглядеть таким самодовольным, щенок! — проворчал он. — Эболи играл с тобой, как обычно. Он мог десять раз проткнуть тебя насквозь, пока тебе не повезло в конце.
Когда сэр Фрэнсис встал, в крошечной каюте стало слишком тесно для них двоих. Переборки от пола до потолка были заняты книжными полками, другие книги громоздились на полу, переплетенные в кожу тома были свалены и в боковой каморке, служившей сэру Фрэнсису спальней. Хэл не понимал, где же спит отец.
Отец заговорил с ним на латыни. Когда они оставались наедине, он требовал, чтобы разговор шел на языке образованных, культурных людей.
— Ты умрешь прежде, чем дотянешься до какого-нибудь мечника, если не обретешь сталь в сердце и в руке. Какой-нибудь неуклюжий голландец раскроит тебе голову при первой же стычке. — Сэр Фрэнсис нахмурился, глядя на сына. — Повтори закон меча.
— Глаза в глаза, — пробормотал Хэл на латыни.
— Громче, юноша!
Слух сэра Фрэнсиса ослабел от грохота пушек — за многие годы тысячи залпов гремели вокруг него. К концу службы из ушей моряков частенько сочилась кровь из-за этих орудий, и даже много позже офицеры продолжали слышать в головах тяжелый грохот.
— Глаза в глаза, — энергично повторил Хэл. Отец кивнул.
— Глаза противника — окна в его ум. Научись читать в них его намерения до того, как он начнет действовать. Рассмотри в них удар до того, как он будет нанесен. Что еще?
— Одним глазом — на его ноги, — четко произнес Хэл.
— Хорошо, — снова кивнул сэр Фрэнсис. — Его ноги начнут двигаться раньше руки. Что еще?
— Держи острие высоко.
— Основное правило. Никогда не опускай острие оружия. Всегда направляй его ему в глаза.
Сэр Фрэнсис подверг сына подробному допросу, как уже делал бесчисленное количество раз. И наконец сказал:
— Вот еще одно правило для тебя. Сражайся с самого первого удара, а не тогда, когда ты ранен или взбешен, иначе можешь просто не пережить первую рану.