Джейсон посмотрел на него.
- Ненавижу тебя.
- Спасибо за новость. Хочешь, чтобы убийца нашел Керри, пока ты стоишь здесь и треплешься о чепухе?
Как будто до него наконец дошел смысл сказанного, Джейсон покачал головой.
- Нет, - он сглотнул, выглядя по-настоящему испуганным, - нет. Я кое-что знаю… Я видел, как Смайкинс сегодня зашел в помещение, в котором хранится списанный терминал, о котором ты меня спрашивал. На передней панели был номер 4389. Он его включил. Помнишь офис, который он позволил тебе занять в тот день, когда ты был в банке?
- Ты видел Смайкинса у этого терминала? - Если Джейсон говорит правду, это было отлично, даже больше, чем отлично. Просто сногсшибательная новость. Это может помочь освободить Марка Салливана.
Джейсон кивнул.
- Около двух часов дня я пошел к нему, чтобы одобрить крупную сделку. Он, сгорбившись, сидел за компьютером и нажимал на клавиши. Когда я окликнул его, он сказал мне, что только вернулся из подсобки, искал какие-то старые формы документации и наткнулся на этот терминал. Но он заметно нервничал и потел. Бессмыслица какая-то.
Рейф нахмурился.
- Значит, он якобы искал старые образцы документов и наткнулся на старый терминал, - повторил Доусон и вынужден был согласиться с оценкой Джейсона: это была слабая отговорка. На самом деле все было чертовски ясно: - Почему он никогда не видел раньше этот терминал?
- Это я у него и спросил. Он мямлил и делал вид, что ничего не знает, - Джейсон фыркнул, – Смайкинс не знает о многих вещах, хотя и управляющий филиалом банка. Я совсем не верю, что он не ведал об этом терминале.
В точку! Рейф быстро прокручивал в голове всю информацию, что сообщил ему Джейсон. Если это правда, значит, Смайкинс причастен, он всегда знал о терминале и скрывал это. Иначе зачем бы он прятал терминал в неиспользуемом офисе, если, конечно, не хотел скрыть свою преступную деятельность? Значит, Керри была права насчет Смайкинса: он хотел убрать со своего пути ее брата и добиться благосклонности Тиффани. Но Доусон не сможет этого доказать, пока управляющий не попытается вернуть деньги.
- Поэтому я и сказал, что переживаю по этому поводу, и приехал рассказать обо всем Керри, - продолжил Джейсон, - так почему ее здесь нет и почему кто-то пытается ее убить?
Джейсон говорил правильные вещи и правильно реагировал в данной ситуации. Рейф вздохнул. Есть только один способ доказать его теорию.
- Ты приехал на своем автомобиле?
На лице Джейсона появилась растерянность:
- Да.
- Я отвечу на твой последний вопрос по пути, пока мы будем искать Керри. Я думаю, что она в страшной опасности, и, если ты состоишь в этом заговоре с целью убить ее, то, клянусь Богом, ты не сможешь найти место, чтобы спрятаться от меня, - паника охватила Рейфа, он надел ботинки и побежал к двери своего гостиничного номера, направляясь к лестнице.
Джейсон последовал за ним, крича:
- Если бы я мог что-нибудь сделать… Чувак, ты не понял? - прорычал он, - я люблю ее, и я бы никогда ей не навредил. Я люблю ее много лет и хочу любить всю оставшуюся жизнь. В отличие от тебя. Ты «любил» ее нескольких удобных дней, и ты скоро сядешь в самолет и оставишь ее. Я останусь с ней, чтобы помочь ей прийти в себя, и чертовски сильно надеюсь, что никогда снова не увижу твою эгоистичную жалкую задницу.
Рейф часто решал бизнес-проблемы, прислушиваясь к своей интуиции, которая сейчас говорила ему, что, несмотря на то, что Джейсон был ему неприятен, тот говорил правду. Он любит Керри, а Рейф вскоре уедет. Девушка может обратиться к этому парню за утешением.
Эта мысль заставила его с такой силой сжать зубы, что они чуть не раскрошились, но он промолчал. Если Доусон не собирался оставаться и связывать свою жизнь с Керри, то у него нет никакого права, говорить ей, что делать, как только он исчезнет.
- Я понял. Поехали, - сказал он, когда они подошли к черному «Мустангу» Джейсона, стоящему на автостоянке.
- Куда?
Что сначала: Керри или банковский терминал? Нечего даже сравнивать.
- Как думаешь, куда Керри могла поехать?
- А она была расстроена, когда уехала из отеля?
Странный вопрос, учитывая то, что она была в слезах.
- Скорее всего.
- Ты разбил ей сердце, верно, мудак?