На север!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Усть-Улс! — объявил отец.

На катере поднялась суета. Срочно извлекались брюки, которых днем обычно никто не носил, обходясь трусами. Дядя Саша начал бриться. Иван Александрович заклеивал объемистые пакеты и писал на них адреса. Дядя Гриша извлек два больших мешка и приготовился к походу в магазины.

Поддаваясь общему настроению, Миша натянул сапоги. Надо помочь дяде Грише закупить продукты. Остановка в Усть-Улсе будет короткой. Пополнят запасы — и дальше в путь.

ОТКУДА ВИШЕРА ТЕЧЕТ?

Все чаще на берегах возникают высокие увалы. Порой горные цепи, поросшие чернолесьем, вздымаются одна за другой, словно гигантские волны колоссального, навеки застывшего моря. Если забраться на высокий вишерский берег и взглянуть на восток, в сторону Уральского хребта, то вид открывается поистине неповторимый. Горные кряжи громоздятся один за другим, насколько хватает глаз. Эти темно-зеленые, подернутые легкой дымкой таежные дали словно манят, зовут к себе. Так бы и взобрался на какой-нибудь хребет, чтобы далеко, беспредельно далеко было видно окрест…

Но катер бежит и бежит вперед, отважно заплывая на перекаты, весело стуча мотором на задумчивых таежных плесах.

В экспедиции утвердился определенный порядок. На привалах никто не сидел без дела. Один рубил сучья и разжигал костер, другой устанавливал палатку, третий заботился о еде. И делалось все весело, с шутками, дружно.

В этот неписаный распорядок входило и сидение у костра по вечерам. Оно не отменялось даже в дождливую погоду. Перед сном все сходились вместе поговорить о впечатлениях дня, поспорить, послушать интересные истории.

Чаще других в роли рассказчика выступал Иван Александрович. Он знал много, успел побывать на Новой Земле и в горах Памира, объездил необъятные сибирские просторы и плавал по Черному морю. Он очень задушевно, неторопливо вел рассказ, заражая слушателей настоящим интересом.

Во время этих рассказов Миша норовил подсесть поближе к Ивану Александровичу и слушал, боясь пропустить хоть слово. Другие перебивали, переспрашивали, а он только сердился про себя на эти помехи. Ему хотелось, чтобы истории, которые рассказывал этот спокойный, много видавший на своем веку человек, длились без конца.

В тот вечер, когда ушли из Усть-Улса, разговор зашел о Вишере, о ее истории. Одно время, как рассказывал Иван Александрович, в конце XVI века, здесь проходил путь из Руси в Сибирь. По Вишере и ее притокам поднимались на Уральский хребет, потом переваливали его и по другим речкам спускались в Сибирь.

Но этот путь просуществовал недолго. Когда Соликамский крестьянин Артемий Бабинов нашел более короткий и удобный путь из Соликамска к реке Туре, то для сношений с Сибирью стали пользоваться им.

Зато Вишера еще долго оставалась воротами, через которые врывались в Прикамье отряды сибирских татар и союзных с ними мансийских князьков.

Дядя Гриша, подбросив дров в костер, повернулся к Ивану Александровичу.

— Илья Васильевич, — он кивнул в сторону Мишиного отца, — говорил сегодня, что здесь когда-то французы хозяйничали. Что они тут делали?

Иван Александрович ответил вопросом на вопрос:

— Кирпичное строение в Усть-Улсе видели? В нем сейчас склад. Так вот, это строение, развалины Кутимского завода да еще та самая каменная насыпь в реке, которую нам сегодня пришлось преодолевать, вот, пожалуй, и все, что осталось на Вишере после деятельности акционерного общества с французским капиталом.

Иностранцы вообще были не прочь урвать кусок пожирнее от русского пирога, благо царское правительство им в этом не препятствовало. Появились иностранные капиталисты и на Урале.

В 90-х годах прошлого столетия Волжско-Вишерское акционерное общество, созданное на французских капиталах, попыталось освоить богатства Вишерского края. Были пущены железоделательные заводы в Кутиме и Велсе, строился Вижаихинский завод, по речке Кутим, притоку Улса, велась добыча золота.

Но уже в начале нынешнего века заводы один за другим позакрывались. До революции дожил лишь золотой прииск. Не под силу оказалось французским толстосумам освоение сурового Вишерского края, не выдержали они конкуренции с другими заводами, находившимися в более благоприятных условиях.

— А навредить, однако, успели, — сказал в заключение своего рассказа о минувших днях Иван Александрович. — Обратили внимание, сколько березняка по берегам встречается? Это лес, выросший на месте вырубок. Хищнически ведя хозяйство, концессионеры порубили лес прежде всего по берегам Вишеры. А на порубках первыми растут береза и осина. Потом уже только развиваются хвойные породы. В конце концов они вытеснят лиственные деревья, но на это в общей сложности потребуется не меньше ста лет. А хвойный лес нужней, из него бумагу делают.

Когда зашел разговор о бумаге, Мише подумалось о бумажном комбинате в его родном Красновишерске. Он несколько раз бывал на нем с экскурсиями. Лучшую в стране бумагу делают на Вишере! Недаром на ней печатают сочинения Владимира Ильича Ленина…

Начиная с ранней весны и до самой поздней осени плыли мимо Мишиного дома бревна. Одни проплывали бойко, уверенно держась в основной струе. Другие плыли медленно, тяжело ударяясь ободранными боками в отбойные боны.

Ниже по реке их ловили в запонь. Часть бревен выгружали на берег, запасали на зиму. А часть заплывала в бассейн, из которого их извлекали при помощи специальных лесотасок.

Дальше начиналось прямо-таки головокружительное превращение бревна в бумагу. Его обдирали, дробили, растирали, варили с кислотой, отбеливали хлором…

Миша часами мог смотреть, как на громадной, в два этажа, машине отливали бумагу. С одного конца на тонкую металлическую сетку лилась жидкая масса, а на другом ее конце шла уже бумага. Момент перехода жидкой массы в плотную бумагу невозможно было углядеть, он был неуловим, ускользал…

Задумавшись, Миша перестал следить за общим разговором. А когда вновь стал прислушиваться к нему, речь шла уже о настоящем Вишерского края, о его будущем. Отец, отхлебывая из эмалированной кружки густой, фиолетового оттенка чай, рассказал об исчезнувших деревнях и о возникших на берегах Вишеры новых поселках.

— Помните, — повернулся он к Ивану Александровичу, — деревню Половинку? На карте она есть, а в самом деле — одна крапива осталась. Повыше Велса тоже такая пропавшая деревня есть — Чувал. Зато на карте опять же многих поселков нет. Как грибы растут. Ныне лесу здесь много заготовлять стали.

И Миша сразу вспомнил и деревню Чувал, и новый поселок лесозаготовителей Сосновец, который проехали сравнительно недавно. В заброшенной деревне осталось лишь несколько посеревших от времени столбов. А в новом поселке рядами стояли обшитые свежевыструганными досками дома, сушилось на веревках белье, лаяли собаки, слышался шум мотора. И весь он, этот поселок, белевший на лесистом вишерском берегу, заметный издалека, выглядел весело, приветливо.

Новые дома, впрочем, белели не только в этом поселке. Много их появилось за последние годы на берегах Вишеры. Заметно больше стало народа, больше стало на реке лодок с подвесными моторами. Про них дядя Гриша сказал однажды так: