— Видишь ли, малая, — Фелиция на миг обернулась назад, с непонятным выражением смотря на девочку, — не люблю я насильников. Сильно не люблю!
Уже буквально спустя час с небольшим Петра блаженно отмокала в ванной. Как истинная леди она не могла себе отказать в удовольствии. Тем более, что так долго была лишена этого блага. Потому то и потратила на водные процедуры весьма не маленький отрезок времени. Наконец, когда ее кожа прибрела свой изначальный цвет, когда были перепробованы все средства, что она нашла в ванной, тогда, наконец, девочка посчитала что на сегодня достаточно. Волосы оказались закутаны в одно полотенце, сама же Петра тоже завернулась в нежный отрезок ткани. Щеки блаженно алели, а на душе было спокойно и мирно. Гвен предоставила ей некоторую свою одежду. Та правда была несколько великовата, но такие мелочи девочку мало заботили. Главное – она была чистой. На пару подружки с некоторым трудом смогли расчесать и привести в относительный порядок светлые волосы Петры. Потом окинули получившийся результат скептическим взглядом, и Фелиция заключила.
— Самая лучшая релаксация это шопинг! По бутикам, девочки!
Петра не хотела приносить этим людям лишних хлопот, и так они уже сделали больше, нежели она могла представить.
— Может не нужно? Мои вещи вполне можно постирать… — робко заметила она.
— Петра. — Гвен твердо посмотрела в глаза девочки. — Мы не можем помочь всем нуждающимся. Но помочь тебе вполне в наших силах. Не нужно отказываться, позволь нам сделать это.
— Точно! Малая, не дрейфь! Поехали, Пит обещал быть вечером, потому пока мы свободны.
— А ваш друг, Питер. — Петре ничего не оставалось, как принять помощь. Но она твердо пообещала себе, что как только сможет то обязательно отблагодарит этих странных людей. Приняв решение, она расслабилась и полностью отдалась любопытству. — Он мутант, такой же как и я? А какие у него способности? А вы? Тоже?
Путешествие по магазинам удалось! Можно бы расписать его в подробностях, но (автор слишком милосерден) Петра особо не запоминала детали. Ведь впечатлений оказалось слишком много. Бутики одежды были только малой частью… Салоны красоты, массажисты, ванны из чистого шоколада… В общем, Петра осталась довольна, словно слоник научившийся летать. Под вечер две блондинки постановили приготовить праздничный пир. Животик Петры согласно заурчал, предвкушая кушанья. Фелиция припарковалась возле дома. Нагрузившись пакетами с покупками, дамы завалились внутрь. Звонил телефон, но только было Гвен хотела поднять трубку, как включился автоответчик.
— …
— Звиздец! — как всегда авторитетно заметила платиновая блондинка, прослушав запись.
— Ага… — пришибленно подтвердила Гвен. — Что делать будем?
Петра, похоже, единственная кто ничего не понял, но могильный ветерок внутри она ощутила. Надвигался тревожный вечер.
Центральный парк Нью-Йорка. Обед. Подойдя к скамейке, затравленно оглянулся. Но нет никого с подозрительным цветом волос, рядом не обнаружил. Живем! Ноги предательски дрожали, и я с облегчением плюхнулся на горизонтальную поверхность. При себе не было ни плеера, ни наушников. Выудил с кармана телефон, с сомнением покрутил его. С надеждой прошёлся по остальным карманам, но даже тени затычек не обнаружил. Горько и тяжело вздохнул. Поклацал, запустил трек. Терпения хватило на полторы минуты. Динамики аппарата работали ужасно, хотелось утопить шарманку, и для надежности прикрепить к ней сначала булыжник потяжелее. Жаль, обычно музыка помогает собрать мысли в кучу. Мобильник протяжно и жалобно пискнул, посмотрел на экран. Ага, энергии хочет, где ж я тебе ее возьму, родимый? Прислушался к себе. Ничего так, бодрячком. Не сказал бы, что что-то болит. Но тогда почему же так плохо-то? Ожидаемо никто не спешил отвечать. Поднес руки к лицу. Ничего. Показалось? Привиделось? Что вообще это было? Что со мной творилось? Ладно, к чёрту все! Мне нужна лаборатория! Давно пора покопаться в своих анализах! Кровушки себе там пустить, и под микроскопчик. Вот поговорю с Шарком, пошлю его куда подальше и сам пойду… В универ. На удивление тренер примчался даже раньше обещанного. Но я все же успел посмаковать чашечкой кофе, в ближайшей кафешке. Меня все еще местами шатало, хотелось завалиться на кровать и уснуть сном ленивого пожарника. Забравшись в салон черного внедорожника, я вяло поздоровался с Шарком и, откинувшись на спинку сидения, прикрыл глаза. Мое паучье чутье, так же, похоже, чувствовало себя так же неважно, как и его хозяин. Слава Пресветлому Дедпулу, хоть как-то работало! Тяжелый взгляд, который в меня устремил мой учитель, я хоть и слабо, но чувствовал.
— Ну и? — наконец прервал тишину он.
— Дружище, извини, но сейчас мои скромные возможности не позволяют читать твои мысли. Говори, чего хотел?
— Почему ты не сказал мне ничего о том, что док пропал?
Через минут пять сердитого сопения со стороны до моего истерзанного сознания, наконец, дошло. Впрочем, было бы не лишним проверить мою догадку, все же сейчас у меня с соображаловкой было туго.
— Это ты так профа называешь?
И снова минут пять тяжёлой… хотя почему тяжёлой? Для меня она была самой обычной блаженной тишиной. Кхм… так вот. Шарк очевидно тоже был не в лучшей форме сегодня. Но наконец, мужик переварил мои слова, и сердито зарычал.
— Это ты его так называешь! Нет… это я так называю… или… Так ты чего меня путаешь? Чего путаешь? А?
— Шарк, будь другом не кричи… и так хреново… — взмолился я не открывая глаза, и стараясь поудобней устроится.
— Да что ты говоришь? Тебя, небось, никто не поднимал посреди ночи? Я между прочим не мальчик уже, возраст не тот в котором можно танцевать всю ночь, а утром, как ни в чем не бывало идти в универ.
— И кто тебя посреди ночи то будит? — с малюсенькой каплей иронии интересуюсь.
— Марта Коннорс.
Вот я дурень! Совсем о ней забыл! Нужно было наведать женщину, постараться успокоить. Благо я с ней был знаком. Несколько раз доводилось гостить у Коннорса дома, кушать потрясающую стряпню его жены, играться с малышом Билли. А уж сколько раз она приходила в лабораторию и не счесть! Марта Коннорс — замечательная женщина, мама, и жена. Ведь прекрасно понимает и чувствует натуру мужа-трудоголика. А главное, она не пытается изменить благоверного, принимая того таким каким он есть. Порой, смотря на их счастливую семью мне по хорошему становилось завидно. Далеко ходить не нужно, вот он идеал супружеского и семейного счастья. Ясно, что правду ей говорить было нельзя, но просто навестить, и успокоить я мог. Как мог позвонить и Шарку.
И поведал бы, что друг его закадычный, превратился в чудище болотное. Расколдовать его можно только стрелою волшебною, правда, тут еще глазомер нужно иметь отменный, дабы другу в бошку ненароком не попасть. Шутки шутками конечно, но ведь я и вправду не знаю, подействует ли то варево, что я приготовил. Теоретически -да! Но вот печаль реальная жизнь от теории отличается, подчас не в лучшую сторону. Может быть, что только хуже сделаю. Врать Шарку не хочу, но и правду говорить тоже желанием не горю. Зачем человека расстраивать? Помочь мне он не поможет, а только нервы себе портить. Хотя он и так их портит. Пока я продолжал предаваться не веселым думам Шарк продолжал рассказывать.
— Позвонила, голос дрожит, плачет. Говорит, Курт пропал, полиция ничего не говорит… В общем, я судорожно собрался и к ним домой. До утра ее успокаивал, Марте уже начало, что-то мерещится, плакала, что боится за сына.
— Ну, нервный срыв… — протянул я, как вдруг на краю сознания нечто зазвенело. — Слушай, а чего она ночью то позвонила? Погром в лаборатории и отсутствие профа обнаружили еще с утра…
— Днем видимо не до того было. Куча полиции дома, репортеры всякие. А ночью одна в доме, с маленьким ребенком. Стресс, усталость, страх, психика не выдержала.