Парадигма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Д-да… — Практически падаю на край постели, потому что ноги подкосились, но повторный звонок в дверь заставил мое тело с дико колотящимся сердцем подняться, пойти к двери и невольно замереть в коридоре:

— Дверь не открывай, пока я тебя инструктировать не закончу. Ломать не будут, без участкового права не имеют, а им его еще найти надо, значит у нас есть время. Слушай меня очень внимательно. Спроси ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ кто все эти люди, фамилии, звания и по какому вопросу, но главное, какой орган, чтобы мы знали, куда сейчас натравливать наших. Давай, Оля.

— Саш, блядь, что происходит?.. — с отчаянием спрашиваю я, не в силах подойти к двери.

— Оля, все потом, малыш. Сейчас делай то, что я тебе говорю. Давай.

Я, с силой прижимая трубку к уху, чтобы из-за дрожи не выронить телефон, повторила его вопрос пришедшим и передала ответ Зорину. Они сказали, что если я не открою, они будут вынуждены вскрыть дверь. Это тоже передала Зорину срывающимся голосом.

— Антон, звони Шувалову и Идрисову, Шувалов пусть к ней едет, Идрисов сразу к экономам. — Приглушенно проговорил Зорин, очевидно, отодвинув трубку от уха, но мгновение спустя его голос снова зазвучал вкрадчиво и спокойно, — Оля, скажи пусть пиздуют за участковым, а то адвокат за взлом без него натянет их. Ну же, не тормози, родная. — С трудом сглотнув, подчинилась. — Хорошо. Ничего никуда не выкидывай, под окнами опера на такие случаи стоят. Дурь, любая запрещенка, левые доки по кафе есть?

— Нет. — Приваливаюсь плечом к косяку, потому что стоять сложно из-за сметающего все внутри страха и напряжения.

— Уже легче. Откроешь дверь и не пускаешь их на порог, пока не покажут постановление на обыск. Нет постановления — в культурной форме шлешь на хуй и сразу звонишь мне. Есть постановление — смотри, чтобы адрес и твои данные были указаны верно. Если будет хоть одна ошибка, хоть одна опечатка хоть в одном слове — шлешь на хуй. Если там все верно — переписываешь с постановления все данные и то, кто пришел на обыск. Если пришли с журнашлюхами — шлешь последних на хуй.

— Чего? — потрясенно переспрашиваю я.

— Если журналисты будут — на хуй шли, вот чего. Дальше слушай. Скажешь им, что вызвала адвоката и просишь, поняла меня, именно просишь, чтобы отложили начало обыска до его прибытия. Могут не отложить и тебе это надо будет обязательно указать в своих комментариях к протоколу обыска. Дальше. Они должны быть уже с понятыми, следи за тем, что бы ВСЕ, абсолютно все одновременно находились с тобой в одной комнате. Только кто-то куда-то дергается, начинай вопить и все это записывай. Следующее, они будут переворачивать все и везде лезть, не мешай, ничему не препятствуй, потому что одновременно будут проводить видеосъемку и там не должно быть твоего сопротивления. Проверь, чтобы записали в протоколе все, что изымут. Заберут деньги — смотри, чтобы в протоколе было написано не «деньги», а сколько денег и их валюта, если телефоны, технику изымут — модель и так далее. И вообще все, что тебе не нравится, хамят, грубят, морально давят, меняются понятые, ходят по хате без тебя — пиши себе на листочек, потом внесешь это в протокол. Адвоката не дождутся, тоже вноси это в протокол. Ты со мной? Олька? Ты меня слышишь?

— Да. — Прикрываю глаза рукой, желая только одного — чтобы это все оказалось дурным сном.

— Если начнут без адвоката и ты заметишь, что что-то выпало у мусоров или понятых — не трогай. Вообще не приближайся. Не должно быть на этой вещи твоих отпечатков. Пишешь на отдельной бумажке, что это не твое, что это выпало у мусора из кармана и просишь провести исследование микрочастиц в кармане указанного мусора. И всех остальных присутствующих на всякий случай. Если бумажку не приобщат, в протоколе это укажешь. Проверишь опись изъятого, допишешь в протоколе все, что тебе не понравилось и подпишешь. И дальше, Олечка… слушай меня очень внимательно. Очень. — У меня мурашки побежали по рукам от нехорошей, краткой паузы. — Тебя могут забрать после обыска. На допросе говоришь только одно — пятьдесят первая статья и ничего больше. Адвокат у тебя Шувалов, госадвокатов никаких не принимай, они все ссученные. Будут настаивать — пишешь отказ от государственного и указываешь, что ждешь своего по соглашению. Только Шувалова и никого больше. Если его… короче, его могут не пустить, мы потом за это их выебем, но дело им сейчас надо шить быстро и поэтому его могут не пустить. Тогда вообще ничему не верь, что бы тебе не говорили, как бы не давили, ничего не бойся. Пятьдесят первая статья — это все что ты должна говорить в мусарне. Могут сказать, что это отказ от дачи показаний, не верь. Это пиздеж и они так на понт берут. Ты в ответ твердишь только про пятьдесят первую. Разговариваешь только с Шуваловым в стенах мусарни и ни с кем больше, ни с уборщицей ни с горшком с цветами, ни с лампочками, ни с кем вообще. Протокол допроса прочитай несколько раз, особенно свои ответы, чтобы везде шла пятьдесят первая и только она, потом подписывай. Затем два варианта — либо отпускают, либо в ИВС, там тоже ни с кем не разговаривай, только с адвокатом. Родная?..

— Саш, что за пиздец происходит?.. За что?..

— За то, что я на тебя оформил «Сокол» и не успел переоформить обратно, когда по мне решили ударить.

— Что?..

— Не истери сейчас, я все решу, клянусь. Я тебя вытяну. Пожалуйста, только не истери, ты должна соображать сейчас хорошо как никогда.

— Ты… сука… — выдыхаю и отключаю телефон, дрожащими руками прикрывая лицо и свято уверенная в том, что это просто сон. Но громкий голос за дверью, сообщивший, что пришел участковый и они будут взламывать дверь послал нахуй все мою уверенность в том, что мне это снится.

В целом, многие предупреждения Зорина оказались напрасными. Опера, вручившие мне постановление, где указывалось, что «Сокол», приобретенный мной два месяца назад… я три раза это перечитала, и если бы не слова Зорина я бы рассмеялась…Что «Сокол», будучи уже под моим руководством стал исполнителем госзаказа, а дальше… какой-то сплошной бред. Один из оперов, видя мое замешательство, тактично пояснил, что если упрощенно, то меня, как руководителя «Сокола» подозревают в мошенничестве, сопряженном с преднамеренным неисполнением договорных обязательств, совершенном в особо крупном размере.

Сказала им про адвоката, пропуская их в квартиру, опера ответили, что ждать не будут и я могу потом отметить это в протоколе, вызвав у меня горькую усмешку. Странно, но после того, как мне и троим понятым разъяснили цель и ход обыска, действие пронеслось с какой-то космической скоростью. Первым делом изъяли телефон и два ноутбука, а потом документы, которые я считала уже ненужными и которые я так и не посмотрела после того страшного вечера, когда на меня напали у клуба, а Зорин, воспользовавшись моим смятением сунул их мне на подпись. Стоило ли говорить, что тогда я покупала его фирму, а не подписывала документы о смене моих арендодателей, как наивно полагала.

Шувалов появился тогда, когда я уже подписала протокол и мне пояснили, что придется меня забрать в отдел и сделать он ничего не мог.

А вот в отделе началось самое интересное — меня привели к следователю. К Тане, однокурснице Даньки, с которой мы даже когда-то неплохо общались, пока я жила с Данькой.

— Позвони Дане. — Она, глядя в монитор перед собой кивнула на свой телефон на углу стола. — Он еще не в курсе. Мы надеялись, что обыск в «Соколе» не даст результатов и тебя не придется дергать, Оль. Позвони ему, я пока на пару минут выйду.

Позвонила. Данька сквозь зубы выматерился и сказал, что приедет через двадцать минут. Мы с Таней напряженно молчали. Я боялась что-то спрашивать, она ничего не говорила и не спрашивала печатая протокол моего допроса. Данька появился на пороге ее кабинета раньше отведенных двадцати минут. Таня распечатала протокол и подала сначала ему, быстро пробежавшемуся глазами и кивнувшему, потом протокол был передан мне. Двадцать шесть вопросов касающихся моей деятельности в «Соколе» и мошенничества, которое мне инкриминирует Данькино управление, и везде моим ответом шла только пятьдесят первая статья.

— Тань… — Данька со значением посмотрел на бывшую однокурсницу, она кивнула и вышла, оставив нас вдвоем.

Я мрачно смотрю в рабочий стол и напряженно жду. Данька падает в кресло Тани, взъерошивает волосы и негромко произносит:

— Пиздец… Даже не знаю, с чего начать… — Глубоко вдыхает и прикрыв глаза, медленно выдыхает. — Лель, я знаю Зорина. Пока опером, потом старшим был, ну ты знаешь, коррупция — наше все… — Грустная улыбка, достает пачку сигарет и, подчиняясь моему рваному просительному движению, несколько удивленно протягивает ее мне. — Я был чем-то вроде связующего элемента — переправлял бабло от комерсов к начальству, от них приказы и распоряжения коммерсам…

— То есть был шестеркой? — усмехаюсь и закуриваю, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинке стула.

— Нет. Скорее эмиссар и инкассатор. — Усмехается в ответ и тоже закуривает, отводя взгляд и выдыхая дым в сторону. — Оттуда и Зорина знаю. Одно время, мы даже неплохо так дружили. Прямо совсем неплохо. Он первый, кто узнал, что я на тебе жениться собираюсь. Потом была пара сомнительных моментов и дружба у нас поубавилась настолько, что остались мы на вынужденных позициях — я ношу его деньги, он получает через меня одобрение. — Даня хохотнул и покачал головой, не переводя на меня взгляда. — Помнишь, я говорил про повышение? У нас майор был, Ливанов, он косячнул на службе и начальство хотело его в область перевести, а он этого не хотел. Ливанов решил выслужиться, чтобы его оставили в городе и решил подставить Зорина с дачей взятки, а подвязка с Зориным у него через меня была, ведь деньги носят от пункта А до пункта Б всегда только третьи лица, то есть такие как я… И я бы первый, кто от этого пострадал, хотя Ливанов обещал все замять по поводу меня…Но я его знаю и, получив себе звездочку, когда он подставил бы Зорина, Ливанов бы про меня забыл. Поэтому я сказал Зорину. Тот через мэра на полковника вышел и Ливанов вылетел с пинка в окно, а меня на его место поставили. Дальше Зорин решил, что я ему обязан и буду мальчиком на побегушках только уже в звании майора, а значит решать через меня можно гораздо больше вопросов и гораздо быстрее, а мне этого не надо было, я ему кивнул на выход, мол, гуляй-ка ты, дорогой. Но меня заставили. Заставило собственное начальство которое желало поиметь с тендера, который он выиграл, а этот сукин сын изгаляться надо мной начал, пользуясь тем, что не подчиниться начальству я не могу… Только он не понимал, что я уже далеко не просто опер, я майором стал и со мной все равно считаться надо, что как только с тендера он бабло отвалит и начальство интересовать перестанет это сразу даст мне карт-бланш… Однако тогда, когда пилили деньги, в общем, знаешь… худой мир и хорошая война. Он опасался сильно давить, потому что я в системе и я часть нее, а система может сожрать любого, кто излишне в себя поверит. Но тогда я не мог его прижучить, потому что он главный инструмент распила денег… Запутанно это все, короче. Но напряжение у нас росло, а его наглость вообще в геометрической прогрессии. И я его предупредил, что играть в такие игры опасно, когда у тебя фирма, которая срубает миллионы. Он в ответ усмехнулся, и сказал, что… что играть с ним мне и вправду опасно. Я понял гораздо позже, что он имел в виду… Тварь… А тогда у меня только одно желание было — размазать его.

Даня перевел дыхание, и тихо продолжил:

— Что касается этого замута и того, почему ты здесь сидишь… Предыстория здесь еще длиннее. Рыба всегда гниет с головы. Вот и наша рыба начала гнить с нее, с самой верхушки — с мэра города. Если вкратце, то полтора года назад столицей был выделен бюджет на строительство одной замечательной… вещи. Хороший бюджет. Который надо было разумно распилить и сделать откат обратно. Пилят такие бюджеты по одной и той же схеме — через подрядчиков и субподрядчиков, где суммы оседают, а потом их отмывают и часть в откат уводят, часть себе в карман. Так вот, Зоринская фирма это первое и устойчивое звено в этой схеме уже много лет. И кусать его нам было опасно, подвязки у него нехилые на уровне администрации, да и не за что в принципе — делиться он умеет. И все шло ровно и хорошо до одного момента. — Даня прицокнул языком, и закурил вторую сигарету, все так же не глядя на меня. — Почти два месяца назад Зоринская фирма заработала по привычной схеме — городу выделили бюджет, а значит предстояло распилить финансы и сделать откат. Только вот незадача, столица вскрыла то, что в прошлый раз, полтора года назад, мэр обнаглел и дал отката меньше, чем должен был. На полтора ярда меньше. И сейчас, в связи с этим, прошли обыски у администрации города, тихие, незаметные, пресса молчала вообще. Никто не знал, что, скорее всего, в ближайшем будущем администрация города резко поменяется, только вот вопрос вроде бы урегулировали, не знаю уж как, но урегулировали. Только заменили главного сторожа нашего города — поставили нового полковника, сведущего в строительстве, где так неосторожно хуевертила администрация, но раз казнь объявлена, то должен быть казненный. И жертвой назначили первое звено в цепочке. То есть тебя, которая знать не знала, что возглавляет фирму Зорина, подстраховавшегося так из-за развода, чтобы в случае чего налоговая не его за яйца схватила. По крайней мере, эта официальная версия, почему он тебе фирму продал.