Чёрная Кровь: Заложник Императора (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отвернувшись, Джи шагает в темноту. Спотыкается обо что-то, падает… кажется – на кровать. А за спиной раздаётся негромкое:

– Потерпи до утра, Джитендра Кайлаш.

И дверь закрывается. Снова скрежет, щелчок. И удаляющиеся шаги. 

Что он только что сказал? «Джитендра»? Но Джай, усыновляя его, дал имя «Ситар»! «Ситар Кайлаш»!

Какого демона здесь происходит?!

_______________________________

* дакини – раса ганда, образовавшаяся после слияния людей с демонами-людоедами, обычно они не появляются в городах.

** -инха – обращение к старшему по званию или учителю. 

_______________________________

Глава 3. Император должен умереть!

***

B комнaтe не совсем темно.

Cтранно. Буквально только что колеблющая полоска удаляющегося света истончилась, исчезла, погружая Джитендру во тьму, потом что-то скрипнуло, лязгнуло… Hо вот он стоит и смотрит на каменную стену перед собой. Откуда она взялась? И почему светится? Больше всего это поxоже на далёкий отблеск пламени – словно где-то за спиной Джи горит костер, и свет от него едва-едва достаёт до некрупных камней (с голову кошки), из которых и сложена эта стена. Да и все стены в комнате. Но Джи на всякий случай оборачивается, чтобы убедиться – и не обнаруживает ничего, даже собственной тени.  

Зато на плотно пригнанных камнях вдруг стремительно начинают проступать извилистые сине-зелёные линии: искрящиеся и режущие глаза. 

Джи щурится, моргает – и почти проявившийся тут же узор пропадает.  

Показалось?

«Или я сильно стукнулся головой, или это какая-то зачарованная комната… специально для ганда? Но откуда они узнали?»

Видимо, Kайлаш забыл упомянуть, что в столице чуть ли не каждому второму известно, что Джи – не человек. И мало того, что великан назвал его настоящим именем, так ещё и тот дакини едва не пустил на ингредиенты для какого-то зелья…

– И что из этого следует?

Ничего нового.

Но не успевает он сам себе ответить, как стены немного светлеют… и вдруг разом всё тухнет, заставляя Джи попятиться, упереться во что-то с мягким краем, оказавшееся кроватью, и плюхнуться на неё задом. И почувствовать, как вновь начинает щипать глаза, но на этот раз не из-за ярких бирюзовых линий – теперь вокруг только непроглядная чернота, но чернота эта словно едкая щёлочь. 

И вдруг Джитендру придавливает к кровати. Сотни невидимых сильных рук хватают за плечи, руки, ноги, горло, наваливаются на живот, колени, тянут за волосы… 

Страх вырывается из оков, затапливает тело вместе с тянущей болью… 

И мрак расступается. 

Джи слышит потрескивание пламени, видит тощую фигуру в плаще… свежее ещё воспоминание легко оживает – и склянка прижимается к горлу, клыки, дым… потом вдруг всплывает строгое морщинистое лицо Джая Кайлаша, надменно глядящего на него, распростёртого на полу. И жёсткие руки стражников… Да, наверное, кидаться на брата короля с ножом для чистки фруктов было очень глупо – но в тот момент, после пробуждения, Джи даже представить себе не мог, что покушение на Торила Третьего и его семью – дело рук не этого старика. Но мысль не успевает оформиться, и кто-то или что-то, словно решив выпотрошить его память, заставляет всплывать на поверхность всё более и более гадкие воспоминания… почувствовать мозолистые пальцы… на себе и… в себе… увидеть тело матери… а потом её же, но ещё живой… она тормошит его в постели, вырывая не из самого приятного сна, полного криков и звона стали, заставляя зачем-то встать и куда-то бежать…

Борясь с подкатывающей к горлу тошнотой и головокружением, Джи пытается перевернуться на живот, будто так у него получится остановить эту поганую карусель, но ощущения путаются, сливаются: вот он вроде бы тут, в темноте, лежит на плоской кровати – и одновременно там, в полумраке – тоже лежит, но на кровати помягче… Перед глазами всё смазывается… и начинает постепенно проявляться, словно всплывая из неведомых глубин, новый образ – странный и кажущийся совершенно незнакомым: холод, пещера с высокими сводами, совсем рядом громкий женский плач – причём Джи откуда-то знает: это плачет его мать – и в то же время он совершенно точно помнит, что при нём она ни разу не проронила ни единой слезинки…

Смысл искажается. Звуки плывут, перемешиваются – становится не за что зацепиться. Джи всё больше проваливается сквозь мглу и холод, через боль и кровь, через чьи-то страхи, чей-то гнев и чей-то ужас… Он тонет. Глаза его больше не видят ничего, а мысли твердеют, тяжелеют и остаются где-то там, далеко, на поверхности, в другой жизни.

***

«Император должен умереть!» – мысль рождается, повторяется, с неожиданной силой дёргает за ниточки сознания, расползшегося в необъятной темноте.

«…умереть!»