— Потому что я люблю тебя, — казалось, эта фраза далась ей гораздо сложнее всего, что она говорила ранее. Будто эта фраза была чем-то незнакомым и самым искренним из всего, в чём приходилось признаваться.
Мэри дотянулась до руки Джона и осторожно сжала её, накрыв ладонью.
— И ты любишь меня, знаю. Но я не твоё счастье, а у тебя есть человек более важный, чем я. Я ничего не умею в этой жизни, кроме как пользоваться пистолетом. Всё, что я могу — это помочь тебе, а потом уйти.
Джон почувствовал, как на глазах выступили слёзы.
— Это прощание. Я возвращаю тебе свободную жизнь и кольцо, что ты подарил мне, — она сняла с безымянного пальца кольцо и положила его на блокнот.
От блеснувшего в свете ламп кольца Джона замутило. Мэри встала из-за столика и, слегка присев, коротко поцеловала Джона в щёку. Он старался не смотреть на неё — слишком было больно. Пришлось даже сосредоточиться на шуме ресторана, чтобы отвлечься от удаляющегося стука каблучков.
— Мэри! — позвал он, когда та уже отошла от столика. — А как же ребёнок? Это тоже ложь?
Казалось, она действительно испытывала сочувствие и лёгкое замешательство.
— Я никогда не была беременна, Джон. Никогда. Ты поверил в то, во что хотел верить.
***
В тот день Джон вернулся поздно. Зайдя домой, он обнаружил, что гостиной овладели тишина и темнота, свет не горел, а Шерлок, похоже, и вовсе уже спал. Достав блокнот, Джон остановился около порога и долго-долго смотрел на матовую бардовую обложку. Кто бы мог подумать, что хозяйка этой простой вещицы послужит причиной для чреды таких неприятных событий.
Практически все дела, за которые брался Шерлок, были запутанными, странными и двусмысленными. С двойным дном. Однако все они имели начало и конец. Здесь же, несмотря на наконец-то вырисовавшуюся общую картину, Джон конца не увидел.
Джим Мориарти по-прежнему оставался на свободе, о том, что он жив, знают лишь некоторые люди. Когда-нибудь придёт время, и он напомнит миру о себе. Снова.
С Себастьяном Мораном всё оказалось куда сложнее; Шерлока явно беспокоило существование такого человека, но даже он ничего не мог с этим поделать. Джону оставалось лишь надеяться, что теперь два преступных лидера продолжат свою войну на нейтральной территории и не станут вмешивать Шерлока. Хотя бы сейчас.
Сняв верхнюю одежду, Джон встал на границе кухни и гостиной, смотря на закрытую дверь в спальню Холмса. Подождать до завтра? Вроде бы не к спеху. Он развернулся на пятках и шагнул обратно в сторону выхода, но его остановил протяжный зов.
— Джо-он! — услышал он голос Шерлока.
Значит, всё-таки не спал.
Вздохнув, Джону пришлось сменить направление. В спальне было темно, но благодаря свету на кухне ему удалось увидеть, что Шерлок лежал на застеленной кровати поверх покрывала на спине, закинув руки под голову. Взгляд его был устремлён в потолок.
— Я думал, ты спал.
— Я не спал, я думал, — возразил Шерлок. — Ты хотел со мной поговорить?
Джон решил, что выдал себя неуверенными шагами и ожиданием около кухни.
— Да, я хотел с тобой поговорить.
— О чём же?
— Полагаю, ты знаешь, о чём.
— В разговорах о женщинах я бесполезен. В разговорах о бывших жёнах, сбежавших и предварительно попытавшихся кого-то пристрелить — тем более. Придумай тему поинтереснее.
— Я не хотел обсуждать с тобой Мэри, — Джон помотал головой. — Мэри — это только моя проблема, но… она рассказала мне о Моране, о Мориарти, о Никки и блокноте…
— Я и так знаю, что произошло, — резковато откликнулся Шерлок.
— Ты не дослушал.
Джон потянулся к выключателю и, когда свет зажегся, поймал недовольный взгляд Шерлока. Проигнорировав его, как часто любил делать сам Холмс, он подошёл к кровати и протянул блокнот.
— Держи.