Учитель посмотрел в глаза Йывану Петыру и твердо сказал:
— Нет, Петр Иванович, твоим советом я воспользоваться не могу. Я должен перед всем народом опровергнуть выдумку церковного сторожа.
— Ну, как знаешь, — вздохнул Йыван Петыр. — А по мне, лучше бы уехал от греха…
Вениамин Федорович проводил Петыра до ворот, закрыл за ним калитку. В дом возвращаться не хотелось. Ночь была теплая. Чуть слышный ветерок ласково касался лица. Совсем недавно стемнело, всего какой-нибудь час, а на востоке уже белеет край неба. Из низин поднимается и рассеивается туман. Летняя ночь коротка, ее еле хватает, чтобы выспаться маленькой птичке.
Учитель присел на ступеньку крыльца. Вокруг тишина и покой, но у него на сердце нет покоя: у него на сердце тревожно.
«Что будет? Что надо предпринять?» — раздумывает Вениамин Федорович. Ему очень обидно, что люди, которым он желает только добра, поверили выдумке Ондропа.
На небе одна за другой гасли звезды. Начало рассветать.
«Прежде всего надо самому поговорить с церковным сторожем. Одно дело распространять сплетни за глаза, другое — повторить выдумку в глаза». Подумав так, Вениамин Федорович почувствовал некоторое облегчение и пошел спать.
На следующий день Вениамин Федорович встретил церковного сторожа возле лавки купца Окишева.
Ондроп, прикинувшись, что не заметил учителя, пытался пройти мимо, но Вениамин Федорович окликнул его:
— Антропий Семенович! Погоди минутку, мне с тобой поговорить надо.
Церковный сторож остановился, спросил, лукаво усмехнувшись:
— Чего тебе, Вениамин Федорович?
— Ты, Антропий Семенович, — православный христианин, и я тоже православный христианин. Нас объединяет одна вера, одному священнику исповедуемся мы в наших грехах.
— Так, так, именно так, — согласно кивает головой Ондроп, а сам нетерпеливо топчется на месте и все с той же усмешкой поглядывает на учителя.
Из лавки вышли несколько мужиков баб, остановились в сторонке и прислушиваются к разговору.
— Как же так получается, Антропий Семенович, ты исповедуешь православную христианскую веру, а такого же христианина, своего единоверца, хочешь оболгать? Разве наша христианская вера так учит нас поступать?
Народу вокруг учителя и церковного сторожа становится все больше и больше.
Вдруг из-за угла выбежали Васли, Эчук и Коля Устюгов. Под мышкой Васли держал что-то завернутое в мешок.
Учитель подступил к сторожу вплотную:
— Антропий Семенович, скажи, для чего ты выдумал сказку про белую кошку?
— Почему сказку? — поднял голову церковный сторож.
— Потому что я никакой кошки не вешал. Хоть сейчас могу в этом поклясться именем Христовым.
В толпе пошел говор:
— Слышите, Христом клянется!
— Если бы он повесил, не решился бы клясться.
— Может, зря на учителя говорят…
— Я так и думал, что напраслину на него возводят.
Церковный сторож, услышав, что Вениамин Федорович упомянул имя Христа, смутился, побледнел и пробормотал:
— Вениамин Федорыч, я же никому не говорил, что вы повесили кошку Ороспая в роще. Вот перед богом клянусь, не говорил!