— Я представил суду результаты своих экспериментов, то есть совокупность фактов, а вывод сделают милорд и присяжные, — сухо парировал доктор Роуи, и ему разрешили вернуться на место; сэр Гектор проводил его недоуменным взглядом, а я вновь уловил на лице Торндайка что-то вроде усмешки.
— Вызывается Арабелла Хорнби.
Слева от меня раздались приглушенные всхлипывания и бурный шелест шелка. Я с тревогой наблюдал за миссис Хорнби: трясясь, как желе, она встала со скамьи, вытерла глаза платком, скомкала его, сунула в свой сафьяновый кошелек и громко щелкнула замочком. Затем нетвердой походкой поднялась за конторку, обвела публику затравленным взглядом, для чего-то раскрыла кошелек и принялась рыться внутри, в многочисленных отделениях.
— Миссис Хорнби, — обратился пристав, когда пожилая леди наконец-то прервала свои поиски и с опаской уставилась на него, — клянитесь говорить суду только правду и ничего, кроме правды. Да поможет вам Бог!
Он вложил Библию в дрожащие руки дамы, которая не сумела удержать тяжелый фолиант, и он глухо стукнулся о пол. Миссис Хорнби охнула и нырнула за книгой с такой поспешностью, что широкие поля ее шляпки застряли между перилами свидетельского места. Женщина на несколько секунд исчезла из виду, а когда показалась вновь, лицо ее побагровело, шляпка, сплющившись, стала почти плоской и торчала над одним ухом, как пилотка артиллериста.
— Соблаговолите поцеловать Священное Писание, — сказал пристав, героическим усилием подавляя смешок, когда миссис Хорнби, стискивая в одной руке кошелек и носовой платок, а другой прижимая к груди Библию, пыталась в то же время развязать или ослабить ленты шляпки, которые, по-видимому, сдавливали ей шею. Дама из последних сил совладала с ними; скомкав носовой платок, поцеловала Библию и положила ее на перила, откуда та немедленно грохнулась во второй раз.
— Ох, простите ради бога! — воскликнула миссис Хорнби, склоняясь над перилами и обращаясь к приставу, который нехотя нагнулся, чтобы поднять книгу, и в тот же миг ему на спину обрушился поток монет, пуговиц, мотков и клочков из раскрывшегося кошелька. — Извините, сэр, я очень неуклюжая, но в мои годы трудно сохранять ловкость и подвижность.
Она отерла пот с лица и попыталась поправить шляпку. Энсти поднялся и передал ей маленькую красную книжечку:
— Будьте столь любезны посмотреть на эту вещицу, миссис Хорнби.
— Глаза б мои на нее не глядели! — поморщилась дама, делая отталкивающий жест. — Эта безделушка принесла нам столько неприятностей!
Зрители вверху засмеялись, но Энсти, не реагируя на посторонние звуки, продолжал допрос:
— Вы узнаете эту вещь?
— Господи! Узнаю ли я ее?! Как можно задавать мне такой вопрос, ведь вы прекрасно осведомлены…
— Отвечайте по сути дела, — громко попросил судья, сдвинув брови. — Вы узнаете предмет, который держите в руке?
— Конечно, как же иначе? Я ведь сразу сказала, — покраснела миссис Хорнби.
— Как называется эта вещица? — упорно вел свою линию Энсти.
— Ой, по-моему, просто маленькая книжечка, но вот тут на обложке вытиснено слово «пальцеграф». Наверное, это и есть название?
— Миссис Хорнби, как пальцеграф попал к вам?
Пожилая леди вперила в адвоката дикий взгляд, начала озираться по сторонам, потом вытащила из кошелька какую-то бумажку, поспешно развернула, принялась разглаживать пальцами, после чего опять скомкала.
— Вам задали вопрос, — нарушил тишину судья.
— Ой, да, — словно очнулась миссис Хорнби. — «Комитет общества покровительства…» Нет, это не то — я имею в виду, Уолтер, знаете ли, по крайней мере…
— Прошу прощения? — с вежливой серьезностью прервал ее Энсти.
— Вы назвали комитет какого-то общества, или я ослышался? — вмешался судья и с беспокойством уточнил: — Про какое общество вы говорили?
Миссис Хорнби снова разгладила бумажку и тупо уставилась в нее.
— Про общество покровительства умалишенным, ваша честь.
По зрительской галерее прокатился хохот. Даже секретарь суда и пристав не могли больше сдерживаться и, отвернувшись, потихоньку смеялись.
— Как это общество связано с пальцеграфом? — сурово спросил судья, водворив в зале тишину.
— Никак, ваша честь. Совсем никак.
— Тогда зачем вы упомянули о нем?
— Я уверена, то есть я понятия не имею… — забормотала миссис Хорнби, вытирая глаза бумажкой вместо платка.