— Где моя бутылка? Убери ногу, я под столом поищу!
Она была вынуждена громко произнести:
— Я уже сплю, Наташа! Хватит голову морочить! — и с шумом захлопнула окно.
Распластавшись на полу и задрав лицо кверху, Игорь осуждающе покачивал головой.
— Ай-яй-яй! — заявил он. — Вы с кем-то говорили, а меня не познакомили! Ай-яй-яй! Может, этот человек и спер мою бутылку?
— Откуда ж вы взялись на мою голову! — в отчаянии всплеснула руками Даша.
— Я хочу пить! — требовательно произнес Игорь и засопел.
Положение было совершенно дурацким.
— Уходите, — выпалила хозяйка, — сейчас же уходите!
— Ага! Я понял! Это ты украла мою бутылку, а теперь хочешь от меня избавиться, чтобы больше досталось! Не выйдет.
— Тише! — взмолилась Даша, непроизвольно оглядываясь на окно. Вполне вероятно, что Наташка все еще стояла на балконе, прислушиваясь к тому, что происходило в соседской квартире. — Умоляю вас, пожалуйста, не кричите!
Игорь приподнялся с пола и уселся на ковре, широко расставив ноги и взъерошив шевелюру.
— Все ясно. Меня ограбили. — Он шумно вздохнул, а потом вдруг всхлипнул: — Дашенька, я сволочь. Если бы вы только знали, какая я сволочь! Вот возьмем вас, — круто сменил Игорь тему разговора, вновь мешая «ты» и «вы», — ты хорошая девушка, добрая и красивая. Почему ты меня не любишь, а? Да потому, что ты чувствуешь, что меня нельзя любить! — назидательно подытожил он. — Потому, что ты знаешь, что я негодяй и подонок! Горбатого могила исправит!
— Игорь, мне не до шуток. Уходите!
— Вот видишь, и ты меня гонишь! Никому я не нужен. Что делать человеку, если он в отчаянии, а? Ты когда-нибудь ходила на охоту? Да ну, — отмахнулся он, — чего я спрашиваю! Конечно, не ходила. Ты в зверей не стреляешь, тебе их, наверное, жалко. А вот я ходил. Прицеливаешься, нажимаешь на курок и — бац! — кровища вокруг и клочья шерсти. А лисица, она ведь тоже живая, она умирать не хочет. Она так смотрит жалобно! Прям хоть плачь! — И Игорь действительно заплакал. — Она смотрит, а я стреляю! Разве мог я подумать, что когда-нибудь окажусь такой вот лисицей и в меня прицелятся, а бежать некуда, и нет никакого выхода!
Он размазывал грязным кулаком пьяные слезы.
— О чем вы говорите, Игорь? — недоумевала Даша. — Кто в вас прицелился?
— Эх, Дашенька! — вздохнул он. — Ничего вы не понимаете! Никто меня сейчас не поймет. Никому я не нужен.
— Вам надо умыться и идти домой, — успокаивающе сказала девушка. — Выспитесь, а утром поговорим. Может, к утру все будет нормально.
Игорь снисходительно усмехнулся:
— Ничего не будет нормально. Ни-че-го, слышите! Будет все хуже и хуже. А я — сволочь. Меня убить мало. Где у вас тут ванна?
— Умывальник в коридоре, — сообщила Даша, помогая незваному гостю подняться с пола.
Игорь, едва удерживаясь на ногах, поплелся в коридор.
Тяжело вздохнув, Даша уселась на табурет и стала ждать.
Ждать пришлось недолго.
Раздался страшный грохот и вскрик. Затем зазвенели разбивающиеся склянки и загромыхал упавший медный таз.
Даша опрометью бросилась к двери.
Она поспела как раз вовремя.
Красавец литератор, нелепо размахивая тряпичными ногами, болтался под потолком на бельевой веревке, туго стянувшей шею. Лицо его налилось кровью, вены вспухли, а глаза вылезли из орбит.
Возможно, любая другая девушка на месте Даши растерялась бы и потеряла бы драгоценные секунды.