Со временем поручения становились серьезнее.
Братья Сетчиковы были именно таким серьезным поручением, и по реакции Бугаева можно было безошибочно угадать, что наверху остались довольны результатом проделанной операции. Комар носа не подточит.
Сетчиковых, конечно, было жаль, но ведь на чаше весов находился престиж государства, который Сетчиковы пытались всерьез подмочить.
Можно себе представить, какой шум подняла бы западная пресса, если бы они и впрямь остались за рубежом, не пожелав вернуться домой! Все равно бы к ним кого-нибудь послали, и счастливая жизнь в чужеземном раю оказалась бы недолгой. В чем, в чем, а уж в этом-то Игорь не сомневался.
…Три часа кряду вышагивая по московским улицам и бульварам, размышляя о новом задании, Игорь неизбежно приходил к мысли, что полковник Бугаев не столько сформулировал предстоящее, сколько максимально попытался скрыть его.
Быть не может, чтобы из столицы, из главного управления, высылали на периферию первоклассного эмиссара всего лишь затем, чтобы разведать обстановку в каком-то заштатном мухосранске.
Если, как утверждал Бугаев, волнения зреют на крупных московских и ленинградских рабочих предприятиях, то при чем здесь Оренбург, Новочеркасск и Каменец-Подольский?
Да если бы там только пикнули, их бы сразу к ногтю, и делу конец.
Другое дело — столичные заводы. Здесь на испуг не возьмешь. Толпу укротить сложнее всего, в толпе человек забывает о себе, у него уже не срабатывает инстинкт самосохранения.
Не то чтобы Игорь всерьез верил в возможность антиправительственных выступлений — сама мысль о подобном казалась ему нелепой и совершенно фантастической, — но тревогу Бугаева нельзя было сбрасывать со счетов.
Информированность полковника всегда была пугающе исчерпывающей, Игорь не раз убеждался в этом на собственном опыте.
Значит, все-таки грядут какие-то важные события… но какие?
Весьма трудно предсказать многофигурную комбинацию, оставаясь в полном неведении по поводу расстановки фигур на шахматной доске.
Сориентируюсь на местности, а там видно будет, решил Игорь, с повинной головой направляясь к элитному дому на Ленинском, где в родительской квартире ждала его невеста.
— …То есть как это — уезжаешь?! Когда, почему, с какой стати?!
Ну вот, так и знал, начинается.
У Галины обиженно задрожал подбородок, а глаза наполнились слезами.
— Ты нарочно! Я знаю, ты нарочно это сделал! Не успел приехать, опять уезжаешь.
— Галочка, ты же понимаешь: служба.
— Не понимаю! И понимать не хочу. Я сейчас позвоню папе. Хватит! Мне это больше не нравится. С какой стати они тебя по всему свету гоняют?!
— Не сердись. Это ненадолго.
— Что, опять в Америку? Конечно, казино, рулетка, проститутки прямо на улицах!
— Никакой Америки. Я еду в Новочеркасск.
— Куда-а? — поразилась Галина.
— Это на юге. Небольшой такой городишко. Казачий край, арбузы…
— Что ты там собираешься делать? Арбузы есть? Я закажу тебе в папином магазине.
— Делать дело.
— Ничего не хочу знать.
— Я вернусь, и мы поженимся.
— Ой-ей-ей, обрадовал! А я, может, к тому времени другого себе найду, получше.