Сад надежды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А ты наткнулся на косяк желтохвостов? – Дедушка закрыл дверцу и пошел к рыбаку на середину парковки. Чарити наблюдала за ними сквозь стекло. Наверное, обсуждают какие-нибудь рыбацкие дела. Через некоторое время они вернулись к пикапу, и рыбак опустил в холодильник рядом с чемоданом две большие рыбины.

– Спасибо. Может, я все-таки заплачу за них?

– Не-е. Лучше ты мне одолжишь пикап на той неделе, запчасти для лодки привезти.

– Для тебя – в любое время. – Они обменялись рукопожатием.

Когда дедушка переехал в особняк у пляжа, соседям не понравилось, что он ставит свой видавший виды пикап на подъездной дорожке. Не по правилам, видите ли. Но дед отвечал, что это глупо – на остров часто привозят какие-нибудь грузы, и машины как раз на подъездных дорожках и ставят. В конце концов он победил, и с тех пор все соседи при случае одалживали у него пикап. Он ничего против не имел и при случае повторял: «Они живут на старые деньги, а мы пришли с новыми».

Большую часть своей жизни Джордж был беден. Но затем его маленький хозяйственный магазин разросся вдвое, потом втрое, потом он открыл новые и как-то внезапно разбогател. А когда врачи сказали, что он постоянно испытывает стресс и мало отдыхает, Джордж оставил бизнес на толкового менеджера и увлекся гончарным ремеслом.

Вдвоем с бабушкой они уехали из Атланты. Некоторое время колесили по стране, затем устали от дорог, пересели на лодку и наткнулись на остров. Единственным домом на острове, выставленным на продажу, был огромный особняк, на рубеже веков построенный Уильямом Бакстером, знаменитым цирковым магнатом и по странному совпадению однофамильцем деда. Джордж решил, что Бакстер-хаус – это не просто вложение денег и не просто дом; это верх совершенства, и упустить его просто грех. Не иначе как путеводная звезда привела Джорджа к дому, который уже носил его имя.

Эллен настаивала на том, чтобы дедушка разрешил ей с Чарити остаться в их старом доме в Атланте, но в первую же неделю притащила целую компанию бродячих актеров, игравших в пьесе, куда она безуспешно пробовалась. Джордж выгнал их всех, в том числе саму Эллен, и арендовал для нее и Чарити небольшую приятную квартирку, в которой не нашлось места для гостей. Зато у Чарити была своя территория, кровать под пологом, тюлевые занавески и идеальное убежище для фей и эльфов.

– Деда, а как бабушка?

– С ней все хорошо, Пуговка. Просто бережет силы для вечерней прогулки по пляжу. – Однако морщины у его глаз углубились, а пальцы крепче вцепились в рулевое колесо. Ногти у него были грязными, наверняка провел утро в гончарной мастерской. Очень скоро мгновения грусти, тревоги – или еще чего-то – прошли, дедушка вновь стал собой и начал насвистывать. Через открытые окна в кабину залетала водяная пыль. Белый, словно сахар, песок тянулся по обе стороны узкой дороги. Песчаные вихри танцевали на асфальте как живые, плавно кружась под слышимую им одним мелодию. Вдоль обочин расхаживали морские птицы, и дедушка то и дело на них указывал. Как будто Чарити никогда таких не видела!

Вдалеке исчезал за горизонтом парусник. Чарити окончательно успокоилась, волнение улеглось и сменилось безмятежностью. Остров – самое лучшее и навеки любимое место на земле. Как можно сюда приехать и не поверить в магию?

В тот год умерла бабушка.

В тот год для Чарити Монро Бакстер закончилась магия.

Глава 2. Паутина

Наши дни

Попасть в вену становилось все труднее. Джордж Бакстер дотронулся до внутривенной иглы, соединенной с капельницей, и ощупал багровый синяк на коже вокруг нее. Медсестры приходили и уходили, и в последние три дня он замечал, что они ведут себя по-другому. Любимый пациент! Всегда шутил, улыбался, не скупился на добрые слова. Велел им называть себя просто Джордж. Лица медсестер оживлялись, когда они входили в комнату и склонялись над его постелью, словно над собственным заболевшим ребенком, а не над стариком, готовящимся покинуть этот мир. Некоторые скрывали от него свои чувства – и ни одна не сказала то, что он уже знал. Джордж задавал наводящие вопросы, но они взбивали подушки, сверялись со схемой приема лекарств и все время повторяли, избегая смотреть ему в глаза: «Не волнуйтесь». Все, кроме одной. Ее называли Солнышко.

Он был откровенным с ней в ту долгую ночь, когда его легкие наполнялись жидкостью так быстро, что тело не успевало ее выводить. Солнышко часами сидела в палате интенсивной терапии, которую Джордж теперь называл своим домом. Он без обиняков сказал ей, что ее муж неисправим. Джордж и Солнышко договорились быть честными друг с другом, так что когда он спросил: «Сколько, по-твоему, мне осталось?» – она сжала его руку и ответила: «Нисколько, все кончено». А потом молча заплакала, и слезы скатились в стариковскую ладонь. Ему захотелось утешить ее. Час спустя, вспоминая об этом, он решил, что услышать правду о своей скорой смерти и при этом испытать желание утешить другую душу, это значит… что ж, это значит, что он уходит достойно. Вот мерило жизни, которая для него заканчивается. Если бы перед ним в последний миг выложили все, что ценят мужчины, и предложили оставить в наследство что-то одно, то это лучший выбор.

А в тихой стерильной комнате Солнышко наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Может, все-таки позвонить вашей дочери? Или внучке?

Взгляд Джорджа переместился к окну в поисках утешения у яркого флоридского солнца, но соседнее здание никогда не впускало его в палату.

– Чарити не отказалась бы приехать. Нет, не надо. Только…

Солнышко наклонилась, готовая выполнить любую просьбу.

– Да?

Она не скрывала надежду в голосе. Другие медсестры тоже уговаривали его позвонить членам семьи. Однако Джордж хотел остаться в воспоминаниях внучки здоровым.

– Я… – Он не смог договорить. Закашлялся так, будто в груди перекатывался гравий. – Я предпочел бы не оставаться один… когда…

Она протянула руку и сжала его исхудавшие пальцы крепче, чем обычно, – слабая попытка удержать смертную душу.

– Вы не будете один. – Ее губы с розовой помадой сжались в одну линию. – Обещаю. Моя смена закончилась час назад. И я остаюсь с вами.

Джордж закрыл глаза. Солнце каким-то образом сумело проскользнуть между высокими зданиями, прорваться в комнату, найти и согреть его лицо, уже леденеющее от идущего изнутри холода. В дальнем уголке сознания он расслышал тихий шелестящий звук.

Он знал – если открыть глаза, все исчезнет. И с крепко смеженными веками искал в темноте источник звука.

Звук стал громче. Джордж различил мелодию, и она принесла ему облегчение.