- Что это?
- Твоя доля за занятие по макияжу.
Взяв чек, я уставилась на число. И мои мысли сразу же свелись к тому, что я собиралась сообщить Линде, что больше не хотела этим заниматься. Однако сотня баксов за несколько часов сидения на стуле в корне меняла дело. Это означало, что я могла быстрее погасить свой долг. Я справлюсь.
- Все прошло на ура, поэтому мы проведем еще как минимум два занятия, а там посмотрим, как пойдет. - Она вытащила из-под прилавка флаер и протянула его мне. В правом верхнем углу листка была моя фотография при полном макияже.
- Ничего себе. Что это?
- Твоя фотография с прошлой субботы. Мне показалось, ты не будешь против.
- Я думала, вы распечатывали снимки для моей... семьи... - мне не хотелось снова упоминать маму. Это действительно съедало меня изнутри, - ...чтобы оценить.
- Они ей понравились?
- Да. Они замечательные. - Это ведь не было ложью, верно?
- Прости. Я должна была тебя спросить. Просто получилась такая хорошая фотография, вот я и предложила ее Эмбер.
Я еще раз взглянула на снимок. Это был просто глупый флаер. Надеюсь, меня никто не узнает. Во всяком случае, мои друзья и братья точно не интересовались рынком косметики.
* * *
Ночью я снова не могла уснуть. Мой мозг неустанно прокручивал недавний сон. Была лишь полночь, обычно от ночных кошмаров я просыпалась позже, поэтому, когда выглянула в окно и увидела, что в комнате Брейдена горел свет, написала ему сообщение.
Выйдешь?
Он ответил практически сразу:
Да, увидимся через минуту.
Я услышала, как вслед за моей дверью закрылась его, и мы синхронно подошли к забору. Он прислонился плечом к доске, и я уловила запах его дезодоранта. Такой знакомый тонкий аромат свежести.
- Как дела? - спросил он.
- Так себе.
Я села, прислонившись спиной к забору, и он сделал то же самое.
- Снова сегодня не бегала?
- Да.
- Ты приходишь сюда каждую ночь, когда не бегаешь?
- Нет. Не считая тех двух ночей с тобой, я приходила сюда лишь однажды.
- Ты должна была мне написать.
- Было два часа ночи.
- Ну и что?
- Может, я и эгоистка, но даже я испытываю угрызения совести.
Он засмеялся.
Я не знала, почему позвала его. Мне словно хотелось обсудить с ним нечто важное. Было приятно разделить с кем-то свой беспокойный ночной мир. Мои братья спали как убитые. Почему мой мозг не мог так легко отключаться? Мне было неловко расспрашивать братьев о маме. Я не хотела их расстраивать, ведь они двигались дальше. Может, они двигались дальше благодаря реальным воспоминаниям о ней, в то время как я располагала лишь своим воображением. Почему мое подсознание так болезненно на это реагировало?