Он попятился от меня.
— Я не могу сказать вам. Я не могу даже говорить на эту тему.
— Извиняюсь за настойчивость, — сказал я и попытался схватить его, но он отпрыгнул назад, увернулся и рванул прочь.
Я начал преследование, пользуясь заимствованными у кого-то ногами и буксируя голову размером с дирижабль на конце стофутового кабеля.
18
Это была странная погоня по извилистой гравийной дорожке. Мы пробегали мимо фонтанов, выбрасывающих звенящие струи чернил в кристально-чистые пруды, мимо цветочных клумб, похожих на мазню флуоресцирующей краской, под голубыми тенями деревьев с гладкой полированной корой и листвой, подобной античным кружевам. Он бежал тяжело, опустив голову и работая ногами до изнеможения; я плыл за ним, наблюдая, как он уходит дальше и дальше. Затем он прыгнул через живую изгородь, зацепился и все еще катился, когда я приземлился на него. Он был крепким парнишкой, силы у него было хоть отбавляй, но он не знал, как ею пользоваться. Парочка солидных хуков в челюсть стерла блеск с его глаз. Я удобно уложил его под тем, что выглядело как можжевельник, если не считать малиновых цветов, и занялся восстановлением дыхания. Через некоторое время он заморгал и сел. Затем увидел меня и помрачнел.
— Нам необходимо немного побеседовать, — сказал я. — Я запаздываю на два парадокса и одно чудо.
— Ты дурак, — прорычал он. — Ты не знаешь, куда себя толкаешь.
— А мне хочется, — сказал я. — Между прочим, расскажите-ка еще раз, что такое Ластрион Конкорд.
Он фыркнул.
— Я никогда не слышал об этом.
— Жаль, — сказал я. — Думаю, что это моя фантазия. Я увидел ее в том же месте, где и… — Я вынул плоский пистолет, который взял из сейфа. — Может быть, и это тоже фантазия?
— Что это значит, Флорин? — сказал Сенатор напряженным голосом. — Ты изменяешь мне?
Теперь была моя очередь усмехнуться ленивой усмешкой.
— Ерунда, — сказал я. — Кого вы думаете одурачить, Сенатор… или как вас там?
Он остолбенел.
— Почему я должен обманывать тебя?
— Это вы уже хватили через край, — сказал я. — Визитеры ночью, разукрашенная приемная, намеки на темные дела в недалеком будущем. И детали были хороши: фальшивые официальные документы, фальшивые деньги, — может быть, даже фальшивый пистолет. — Я подбросил его на ладони.
— Это двухмиллиметровый игломет, — сердито, а может быть, испуганно произнес он. — Будь с ним осторожен.
— Да, детали были хороши, — продолжал я. — Как раз очень подходящие, как взятый напрокат смокинг. Вот я и отправился разузнать, в чем тут дело.
— Я не замешан в этом, — сказал Сенатор. — Я умываю руки от всей этой аферы.
— Что скажете о вторжении?
Он посмотрел на меня и нахмурился.
— Вторжения нет, а? — сказал я. — Жаль. Я чуть не полюбил оккупацию. В этом были кое-какие возможности. Что дальше?
Он задвигал желваками на скулах.
— А, черт, — сказал он и скривился. — Мое имя Бардел. Я актер. Я был нанят для имперсонификации Сенатора.
— Для чего?
— Спроси того, кто меня нанимал, — сказал он злобным тоном и ощутил боль в челюсти.
— Болит, да? — сказал я. — Это сделано мной. Я был должен тебе пару оплеух за пиво в любом случае. Оно обошлось бы тебе в одну, если бы было без наркотика.
— А ты крепкий парень, верно? Эта доза должна была успокоить тебя до тех пор, пока… — Он оборвал сам себя. — Не обращай внимания. Я вижу, мы сделали ошибку в самом начале.