— Вы знаете его? — моментально спросил я.
Сенатор не ответил. Его лицо слегка дрогнуло. Высокий, ноющий звук возник где-то поблизости. Я пытался подобрать под себя ноги, чтобы встать, но, казалось, не мог их найти. Сенатор наклонился ко мне, что-то крича, но я не способен был разобрать слова. Они набегали друг на друга с оглушающим гулом, как будто грузовой состав проходил сквозь туннель, а я висел снаружи вагона. Затем моя хватка ослабла и я упал, а поезд с шумом пролетел в темноту, издавая траурные звуки, которые прокладывали путь в небытие.
10
Я лежал на спине на горячем песке, и солнце обжигало мое лицо, как будто оно находилось в духовке. Огненные муравьи ползли по мне, покусывая то тут, то там, выбирая место для завтрака. Я попытался шевельнуться, но мои руки и ноги были связаны.
— Ты — презренный трус, — говорил кто-то.
— Черт возьми, я сделал все, что в моих силах! Это свалилось на меня со всех сторон.
Голоса доносились с неба. Я попытался приподнять ресницы и посмотреть, кто говорил со мной, но они не двигались, как и все мое тело.
— Это только твоя вина, Бардел, — сказал другой голос.
Этот голос мне кого-то напомнил: Трейт. Ленвел Трейт, имя возникло откуда-то из глубины, из далекого прошлого. Однако человека с этим именем я не знал.
— Моя вина, черт возьми! Вы были руководителями, людьми, которые знали, что делали! Я прошел сквозь ад, скажу я вам! Вы не представляете, что это такое!
— Ты, негодяй, убирайся! Тебя пристрелить нужно!
— Заткнитесь — вы все! — Это говорил Носатый. Я не знал ни его имени, ни где я его встречал, но я помнил голос. — Ллойд, приготовьте все для ситуации № 1. Бардел, приготовься.
— Вы с ума сошли? С меня довольно!
— Ты возвращаешься. Хотя ты и развалил работу из-за некомпетентности, но ты — все, что мы имеем. Никаких возражений. Время для них давно прошло.
— Вы не должны этого делать! Я потерял уверенность! Я не верю больше в технику! Это будет убийство!
— Самоубийство, — сказал Носатый. — Если только ты не встряхнешься и не наберешься мужества. Мы не можем отступить.
— Мне нужна помощь — по крайней мере, предоставьте мне ее! События развиваются не так, как вы говорили.
— Ну, что скажешь на это, Ллойд?
— Хорошо, хорошо. Ради Бога, уладьте это! Я по горло занят.
Разговор продолжался, но другой звук заглушал его.
Поднимающийся ветер был горячим, как паяльная лампа. Заработала циркулярка и проложила себе путь через все небо, оно раскололось, и темнота разлилась Ниагарским водопадом, смыв голоса, муравьев, пустыню и меня.
11
Я открыл глаза, напротив меня сидела девушка, уже без лисьего воротника, и с удивлением глядела на меня.
— С вами все в порядке? — спросила она голосом воркующей голубки, похожим на весенний ветерок среди желтых нарциссов. На журчание веселых вод. А может, это был самый обычный голос. Возможно, я, выходя из этого состояния, был неожиданно счастливым.
— Далеко не все, — сказал я чьим-то чужим голосом, да еще используя для этого дистанционное управление. — У меня дьявольски страстное желание залезть на люстру и на тирольский манер спеть первые такты «Вильгельма Теля». Только годы тренировок позволяют мне сохранить самообладание, да удерживает ревматизм. Как долго я был в ауте?
Она нахмурилась.
— Вы подразумеваете…
— Правильно, крошка. В ауте. Без чувств. Одурманенным. Или, чтобы быть понятнее, без сознания.
— Вы просто сидели здесь. Вы выглядели немного странно, поэтому я…
— Они схватили его, а?