— Вы научитесь управлять вспышками гнева и вызывать их, не теряя при этом самообладания. Ну, а теперь перейдем к следующей учебной ситуации.
— К следующей? — запротестовал Честер. — У меня нет сил.
— Опять все тот же инстинкт лени, — сказал Куве. — Идемте же, Честер.
Солнце заходило. Честер и Куве стояли возле бассейна у самого основания двадцатипятиметровой вышки для ныряния. Почти отвесная лестница вела к одинокой площадке на самом верху.
Куве вручил Честеру маленький медальон:
— Взбирайтесь на вершину вышки. Это устройство позволит мне говорить с вами на расстоянии. Завтра подобное устройство вам вживят хирургическим способом. Ну, а теперь — наверх!
— Давайте вспомним эксперимент со стеклянным полом и повторим что-нибудь в этом роде!?
— Взбирайтесь, взбирайтесь, медленно и спокойно.
— Но какой смысл взбираться туда: чтобы свернуть себе шею?
— Честер, умом вы понимаете, что должны сотрудничать со мной. Перестаньте обращать внимание на инстинкты и делайте то, что говорит вам ваш ум.
— Я врасту в лестницу, вам придется посылать трех человек, чтобы оторвать мои пальцы от ступенек.
— На прошлой неделе я наблюдал за вами на танцевальной площадке. Вы сидели за столом и много ели. При этом вы посматривали на танцующих. К вам подошла девушка и пригласила вас на танец. Вы похлопали себя по животу и отрицательно покачали головой.
— Но какое это имеет отношение к сидению на верхушке флагштока?
— Танец, который они танцевали, требует большого умения, силы и выносливости. Если бы вы присоединились к танцующим, получили бы вы сейчас удовольствие от воспоминания о танце?
— Конечно, мне бы хотелось…
— Запавшие в память моменты наивысших достижений вызывают удовлетворение; воспоминания об излишествах вызывают отвращение. Станете ли вы на следующей неделе с удовольствием вспоминать, как вы отказались подняться на вышку?
— Если только не свалюсь с нее и не сверну себе шею.
— Ваша память обладает опережающей способностью, а именно: у вас возникают воспоминания о тех вещах, которые еще не произошли. Так вот, перед вами возможность подарить себе достойное воспоминание.
— Хорошо, я начну подниматься, просто чтобы развеселить вас, но я не гарантирую, что доберусь до самого верха.
— По ступеньке за раз. Честер. И не глядите вниз.
Честер осторожно начал карабкаться по лестнице, держась за хлипкий поручень:
— Эта штука шатается, — прокричал он с высоты трех метров.
— Ничего, выдержит. Продолжайте подниматься.
Честер продолжал карабкаться. Ступеньки были деревянные, шириной двадцать сантиметров и длиной чуть больше метра. Поручень был сделан из алюминия и крепился болтами к вертикальным стойкам, отходящим от каждой четвертой ступеньки. Честер сосредоточил мысли на дереве и металле. В медальоне возле самого горла Честера послышалось жужжание, и раздался голос Куве:
— Вы продвигаетесь очень хорошо. Прошли уже половину пути.
Заходящее солнце переливалось пурпуром и золотом. Честер остановился, тяжело дыша.
— Ну, еще несколько шагов, Честер, — прозвучал тонкий голос в переговорном устройстве. Он продолжал восхождение. Теперь вершина вышки была уже прямо перед его носом. Прижимаясь к поручню, он сделал несколько последних шагов. Где-то далеко впереди на самом горизонте на фоне темного леса мерцала полоска света. Извивающаяся по долине река светилась отраженным красным светом. Низкое белое здание Центра переливалось в блекнущем свете цветами спелого персика. Честер посмотрел вниз, на бассейн. Он тут же упал на площадку животом, зажмурив глаза.
— Помогите! — выдавил он из себя прерывающимся от страха голосом.
— Двигайтесь к ступенькам, ногами вперед, — спокойно сказал Куве. — Опустите ноги и начинайте двигаться вниз.
Честер нащупал ногой первую ступеньку и тихонько начал спускаться, не пропуская ни одной.