— Наши секвойи против него — одуванчики, — негромко сказал Голт. — А ведь это после той самой бури, с которой мы разминулись!
— Ну и чего?
— Ничего… Просто, когда видишь дерево такого размера это впечатляет…
— Тебе что — деньги за него заплатят?
Голт поморщился.
— Вопрос по существу… Ладно, топаем.
— Не нравится мне, что недотепа остался один в корабле.
— Слушай, — Голт обернулся к Молпри, — что тебе дался этот мальчишка?
— Не люблю… придурков.
— Ты мне баки не забивай, Молпри. Пэнтелл совсем не глуп на свой лад. Может, из-за этого ты и лезешь в бутылку?
— Меня от таких воротит.
— Не выдумывай — он симпатичный парень и всегда рад помочь.
— Ага, рад-то он рад, — пробурчал Молпри, — да не в этом штука.
Сознание медленно возвращалось к умирающему сердцемозгу. Сквозь бессмысленные импульсы разорванных нервов прорывались отдельные сигналы:
— Давление воздуха ноль — падает… давление воздуха сто двенадцать — повышается… давление воздуха отрицательное…
— Температура — сто семьдесят один градус, температура минус сорок, температура — двадцать шесть градусов…
— Солнечное излучение только в красном диапазоне… только в синем… в ультрафиолетовом…
— Относительная влажность — бесконечность… ветер северо-восточный, скорость — бесконечность… ветер снизу вверх вертикально, скорость — бесконечность… ветер восточно-западный…
Дерево решительно отключилось от обезумевших нервов, сосредоточившись на своем внутреннем состоянии. Оценить его было несложно.
Думать о личном выживании бесполезно. Но еще можно принять срочные меры и выиграть время для спорообразования. Не тратя ни секунды, дерево включило программу экстренного размножения. Периферические капилляры сжались, выталкивая все соки назад, к сердцемозгу. Синапсические спирали распрямлялись для увеличения нервной проводимости. Мозг осторожно проверял, сначала — жизнеспособность крупных нервных стволов, затем — сохранившихся участков нервных волокон, восстанавливал капиллярную сеть, разбирался в непривычных ощущениях: молекулы воздуха соприкасались с обнаженными тканями, солнечное излучение обжигало внутренние рецепторы. Надо было заблокировать все сосуды, зарастить капилляры — остановить невосполнимую потерю жидкости.
Только после этого древомозг смог заняться самим собой, пересмотреть глубинную структуру клеток. Он отключился от всего разрушенного и сосредоточился на своем внутреннем строении, на тончайшей структуре генетических спиралей. Очень осторожно дерево перестраивало все свои органы, готовилось произвести споры.
Молпри остановился, приставил руку козырьком ко лбу. В тени необъятного выворотня маячила высокая тощая фигура.
— Вовремя мы поспели!
— Черт! — ругнулся капитан и прибавил шагу.
Пэнтелл заторопился ему навстречу.
— Пэнтелл, я же вам сказал — сидеть в корабле!
— Я не нарушал приказа, капитан. Вы не говорили…
— Ладно. Что-нибудь случилось?
— Ничего, сэр. Я только вспомнил одну вещь…
— После, Пэнтелл. Сейчас нам нужно на корабль — дел еще много.