— Так, может, я зря с факелом поторопился? — спохватился старик.
— Ты это, дядя, брось, — Маркус отчаянно пытался придать своему тону суровость и вескость. Он присел на первый попавшийся бочонок и, морщась, яростно растирал ушибленное копытом колено. — Мы ещё пожить хотим.
— Они, гады, сына у меня, — старик закрыл лицо ладонями и затрясся в рыданиях, — к лошадям привязали и разметали по полю. Думали, деньги он где схоронил. Я их зубами готов грызть.
Похоже, неожиданное избавление от смерти, на которую он сам же себя обрекал, потрясло старого артиллериста.
— Зачем же зубами? У тебя вон пушка есть, да не одна, — попытался отвлечь его от невесёлых мыслей Михель.
Однако на слова его почему-то живо отреагировал Гюнтер, даже палец назидательно поднял, ловя ускользающую мысль.
— Что ж у тебя, хозяин, погребок-то столь хилый? — Маркус осторожно разгибал и сгибал ногу в колене, и это не доставляло ему особого удовольствия. — Если уж мы сумели вломиться, то любая случайная бомба насквозь прошьёт.
— Строили-то ночью, пред самым побоищем, наспех. — Старик ещё глотал последние слёзы, однако рассказывал охотно. — Пришлось пехотных в работы взять. И не досмотрел, везде ведь надо было поспеть, как они доски и брёвна успели пропить. Что там доски, пары бочонков зелья[155] не хватает, а ведь четыре же раза пересчитывал.
— Эт мы могём, — осклабился Маркус. — Мы, мушкетёры, бедовый народ, и палец нам в рот не клади.
— Дак это вы, что ль, были, — вгляделся старик. — Что-то рож не припоминаю.
— Не мы, не мы, — махнул рукой окончательно развеселившийся Маркус. — Я к тому речь веду, что любой из нас такую штуку смог бы провернуть да кого угодно одурачить.
— Слупили по четыре су за срочность, да ещё и ничего толком не сделали — это вы считаете правильным делом!
Речи были заглушены нарастающими раскатами. С потолка тонкими струйками посыпалась земля. Все инстинктивно сжались, втянув головы в плечи.
— А он у тебя, того, не обвалится напрочь, став нам всем шикарной могилой? — забеспокоился Маркус.
— С восхода, почитай, конные носятся туда-сюда — и ничего, стоит, как видишь.
— Ага, конного нам здесь только не доставало сверху, да ещё и с лошадью. Полный набор будет — пехота, конница, артиллерия. Хоть армию собственную погребную создавай.
Михелю нестерпимо захотелось наверх, хотя и понимал, что это гибельно.
— А ведь это ж наши атакуют, наши! Слышите, с какой стороны, — опять назидательно поднял палец Гюнтер.
— Помогай им Бог. Может, сломят наконец супостата, — закрестился артиллерист.
— Может, мы потихоньку в тыл? — робко предложил Маркус, переводя вопрошающий взгляд с Гюнтера на Михеля и обратно.
Но Гюнтер, словно и не слышал его, будучи целиком погружен в свои мысли.
— Сломят! Конечно, сломят, если мы им пособим. Ты, старик, знаешь, как с пушкой управляться, заряжать там, наводить?
— Да я вообще-то мастер-литейщик.
— Я не про то спрашиваю.
— Ну как же. Хотя и давненько этим делом напрямки не занимался.
— Пошли. Заодно и сына твоего им припомним.
— Гюнтер, ты куда? — враз всполошились Михель и Маркус.
— Туда же, куда и вы — к пушке!
— Но у меня же нога, — заканючил Маркус.
— Главное, голова цела. Не бойся, в атаку хромать не придётся. Здесь все недалече.
[155] Зелье — порох.