Всадник времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бачалдин быстрым шагом отошёл к столику с полевым телефоном, покрутил ручку.

— На проводе Бачалдин! Алло! Стрелять Донским батареям и Туркестанской горной... Да... по позициям противника... Прямой наводкой... Да. Осколочной гранатой. Да! Беглым восемь снарядов... Огонь!

Справа и слева ударили замаскированные на гребнях оврага, по обе его стороны батареи Бачалдина. Немцы никак не ожидали артиллерийского огня прямой наводкой. Снаряды рвались прямо на позициях противника, опаляя огнём окопы, смешивая с кровью чёрную землю. Более полутора сотен осколочных снарядов вылетели за какие-то пять минут, и сразу конница Маннергейма лавиной пошла в прорыв.

Плацдарм был захвачен. Дивизия временно укрепилась на бывших позициях противника. Но занят только небольшой участок фронта. Около двух вёрст. И барон рассчитывал сразу же усилить прорыв. Для такого войскового соединения, как двенадцатая кавалерийская, это вполне под силу. Но... здесь нужна серьёзная и длительная обработка немецких позиций артиллерией. С переносом обстрела вглубь неприятельской обороны. Такое под силу только корпусной артиллерии. И об этом генерал Маннергейм позаботился заранее.

Ещё перед тем, как форсировать Днестр, он послал офицера связи к командиру корпуса генерал-лейтенанту Хану Нахичеванскому. Офицеру связи ответили, что артиллерийская поддержка будет. Части соединения генерала графа Келлера, после взятия дивизией плацдарма на правом берегу, накроют дальние позиции немцев массированным артиллерийским огнём. С левого берега было хорошо видно в бинокль всё происходящее на правом берегу, да и начальник штаба дивизии Поляков послал уже третьего офицера с просьбой поддержать наступление дивизии артиллерией. Но вместо артиллерийского обстрела над Днестром повисла тишина ожидания.

Барон, конечно, не мог исключить и подобного хода событий. Он понимал, что его удачный и смелый прорыв не по душе кому-то из генералов. Он помнил, как в Русско-японскую войну его тактическое предложение не было поддержано и это, как он был убеждён, стоило много крови. Тогда он командовал двумя эскадронами. И пострадали всё-таки не его люди. Хотя, конечно... Но сегодня у него дивизия, огромная масса людей. И если он понадеется, а его снова подведут, то будет ещё больше крови. Намного. И именно его дивизия будет расплачиваться за амбиции военачальников.

Спустя четыре часа после занятия дивизией плацдарма, противник уже успел сосредоточить подразделения для контратаки и, слегка обстреляв русских из полевых гаубиц, германцы двинулись на позиции дивизии. Но удачно и удобно расставленные на плацдарме пулемёты и орудия прямой наводки били без промаха. Атака неприятеля быстро захлебнулась.

Однако в течение дня и последующих двух дней части двенадцатой кавалерийской отразили около десяти контратак немцев.

Командир корпуса наверняка отдал приказ об артподдержке наступающих частей Маннергейма, в этом барон не сомневался. Но артиллерия молчала. Работали только свои пушки, у которых уже иссякали огнеприпасы.

Он ждал почти три дня. За это время кое-что происходило. Он это и сам видел в бинокль, и разведка доложила. Конные разъезды, да и наши лазутчики всё время наблюдали за противником. Происходило то, что и должно было происходить.

Немецкие части, выбитые со своих позиций, сперва подготовились к обороне, ожидая дальнейшего наступления русских. Но... для широкого наступления дивизии вовсе не хватало обстрела противника из дивизионных орудий. Выпустить последний боезапас, зная точно, что того будет совсем недостаточно для развития успеха. Да и калибры не те. Корпусная артиллерия мощнее. Да... Генерал Маннергейм думал, молчал, взвешивал. Он оказался в весьма сложном положении. Он ждал. И снова думал.

Впервые за последние три дня закурил сигару. Он это делал не часто. Только, когда очень переживал и особенно тревожно задумывался над обстановкой. Надо было принять очень важное решение. Которое, если будет неправильным, может оказаться опасным для его дивизии.

А неприятель делал то, что и должен был делать. Начал быстро перегруппировывать части не для разовых контратак, а для серьёзного наступления. Вот этого-то и не надо было для двенадцатой кавалерийской. Готовая к наступлению, она не была серьёзно готова к обороне. Это совершенно разные задачи. И барон решил не рисковать. Он принял взвешенное решение. Отдал приказ. И тотчас же все его части двинулись на мост под прикрытием арьергарда — занявшего оборону Ахтырского полка, ну и конечно, артиллерийского дивизиона, гаубицы которого стояли на прямой наводке против готовящихся к наступлению немцев.

По понтонному мосту, который уже оказался под огнём немецкой артиллерии, дивизия была отведена на левый берег на свои прежние позиции.

Чувство глубокой досады переполняло и мозг, и душу барона. Как можно так воевать? Как можно свои личные амбиции и претензии переносить на руководство войсками, на ведение боевых действий? Ведь от этого погибают люди. Тысячи людей. На этот раз, слава Господу, такого не произошло. А могло произойти, помедли он ещё немного с отводом дивизии.

Он сидел за своим рабочим штабным столом в уютном и тихом сельском доме, где располагался его штаб, в километре от мутной и быстрой апрельской воды Днестра. Только вошёл, повесил свой серо-зеленоватый полевой генеральский плащ и сел.

Постучавшись, дверь отворил полковник Поляков.

— Разрешите, Ваше превосходительство?

— Входите Иван Николаевич.

— Вызывали, Ваше превосходительство?

— Давайте, Иван Николаевич, пообедаем. По-моему, самое время.

— Слушаюсь, сейчас распоряжусь.

Офицеры сидели молча. Все понимали состояние командира дивизии. Остроумный тактический ход, влекущий за собой решение задачи, прорыв обороны противника. Который уже был начат успешно, даже с блеском. И чуть было не стал ловушкой для двенадцатой кавалерийской... Все это тоже понимали.

Выпили по рюмке водки. Штаб-ротмистр Пржевлоцкий жевал ломоть чёрного хлеба с тушёнкой, закусывал хрустящим солёным огурцом и, поглядывая на генерала, думал о том, что вот... генерал-майор царской свиты, барон, интеллигент и аристократ, а спит на раскладушке под солдатским одеялом, ест простую солдатскую пищу, идёт в бой впереди. И управляет войсками разумно, смело и осторожно. Потому что знает солдатскую жизнь. Чувствует душу своего войска... Пржевлоцкий чуть не поперхнулся, когда среди тишины раздался звучный голос барона:

— Господа! Выпьем за успех, который всегда будет с нами. А то, что корпусная артиллерия нас не поддержала... Что благодаря этому мы... Я чуть не совершил прыжок... В никуда... Что генерал Келлер не отдал артиллеристам приказа, хотя я дважды посылал нарочного... Он не мог не понимать. Но его артиллерия промолчала... — взгляд Маннергейма стал раздумчивым и сосредоточенным, он как бы ушёл в себя. Будто снова за краткий миг переживал всю трагедию прошедшей и неудавшейся операции.

Все чутко слушали, замерли в ожидании, — что же скажет, какую точку в этом слове поставит генерал?

А он вдруг улыбнулся:

— Да копыто ему в задницу! — И все засмеялись. — За успех, господа!

9. ПРЕДСКАЗАНИЕ ПРОВИДИЦЫ

1917. Декабрь.