Всадник времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ротмистр Вересаев!

— Да, Ваше превосходительство!

— Ваш эскадрон на развилке за поворотом атакует с фланга вражеский авангард. Сразу же после одиннадцати. Как только мы завяжем бой, если не удастся смять противника сходу, то удар нашего резерва по их тылу разрушит их сопротивление.

Барон мысленно отчётливо представлял, будто видел воочию, размеренное быстрое движение эскадронов полковника Головина, параллельно колонне отступающих австрийских войск, справа от них. К условленному времени гусары Головина обойдут противника, и перед полуднем полковник Головин вместе со всеми приданными ему мобильными силами ударит врага с тыла. Такого удара неприятель никак не выдержит.

— Слушаюсь, Ваше присс-тво! — Вересаев едва сдерживал коня.

— За мной, господа! — Барон взмахнул рукой.

Группа офицеров быстрым аллюром понеслась туда, где он намеревался разбить главные силы пехоты противника. Именно эти войска прикрывали австрийские обозы.

В перелеске спешились. Барон извлёк и открыл карманные часы. Стрелки часов приближались к одиннадцати. Успел ли офицер связи?.. И тотчас же, словно отвечая на мысленный вопрос генерала, по австрийцам ударили трёхдюймовые гаубицы конной артиллерии. Барон видел, как взлетали чёрные столбы огня и земли вместе с обломками и обрывками...

Он с нетерпением ждал часа атаки. И вот этот час наступил. По фронту в две сотни саженей развернулись четыре эскадрона лейб-гвардии уланского полка, более полутысячи всадников. Все, на подбор, темноусые и рослые, на ходу оглашая лес грохотом драгунских укороченных винтовок и звонких хлопков офицерских револьверов, через редкий сосняк конники помчались гудящей лавиной. И в этот момент ударили пулемёты австрийцев...

Едва первые всадники покатились по песчаной, присыпанной хвоей почве сосняка, распластываясь на ней, как с молниеносной скоростью была передана команда генерала: спешиться, занять оборону. Он умел ориентироваться мгновенно, не теряя ни секунды.

Вересаев лежал, быстро, но спокойно, перезаряжая наган. Пуля задела ему плечо. Слава Богу, по касательной. Он успел подсунуть кусок бинта под куртку и следил за своими уланами, передавая команды через ординарца. Он хорошо видел генерала, который, укрываясь за толстой сосной, сосредоточенно стрелял из браунинга.

Барон снял и положил рядом на сухую почву фуражку, чтобы не мешала целиться, и плавно, как на стрельбище, нажимал спусковой крючок пистолета. Обладая точным глазомером, генерал бил без промаха.

Австрийцы успели укрепиться в этом сосновом лесу, чуть разбавленном редкими, ещё молодыми и не очень крупными берёзами. Окопавшись и свалив некоторые деревья, противник создал серьёзную линию обороны.

Генерал отчётливо видел каски австрийцев, иногда приподнимающиеся спины и знал, что будет дальше. Он был уверен в полковнике Головине, который в эти минуты выводил эскадроны для удара с тыла.

...Ни слова. Ни звука. Старались так, что даже кони не ржали и не фыркали, понимая необходимость тишины. Ротмистр Волохов шёл во главе своего эскадрона. Упорно он искал в лесу низкий овраг. И это надо было сделать быстро. Промедление ставило всю операцию на грань срыва. Гусары из разведки его эскадрона буквально излазили лес. На картах найти нельзя было. А разведчики нашли. Крутой и болотистый овраг. И именно там, где надо.

Быстро и беззвучно вышли по оврагу в глубокий тыл немцев. И в строгом соответствии с приказом Головина, одновременно с его эскадронами, точно в условленное время, в одиннадцать часов тридцать минут, за полчаса до полудня, Волохов вынул шашку из ножен, и эскадрон его гусар галопом, со свистом и топотом помчался на австрийцев.

Слева по флангу гремели взрывы и выстрелы, и Волохов знал, что это эскадроны Гродненского лейб-гвардии гусарского полка полковника Головина тоже ударили с тыла.

Шашки сверкали на полуденном солнце. Кители и гимнастёрки защитного зелено-желтоватого цвета, погоны с алой выпушкой, тёмно-синие чакчиры[11], заправленные в высокие, до блеска начищенные сапоги, — всё это замелькало в зелёно-жёлтом сосняке. Грохот выстрелов, взрывов и криков метался между стволов...

Генерал Маннергейм слышал эти звуки, предвещающие победу. Австрийцы, упорные и непугливые, чувствуя мощный удар с тыла, поднялись, было, в контратаку на спешившихся улан, чтобы, может быть, здесь вырваться из клещей охвата, да и опять не сладилось у них. Их встретили поначалу плотным огнём, затем по академическим законам тактики боя генерал поднял эскадроны на коней. Цепи австрийцев были тотчас же смяты. И они, бросая оружие, поднимали руки.

Барон отдал распоряжение, — по поводу пленных и захваченного большого обоза распорядился отправить раненых в лазарет, где лежали и его герои-уланы, — и поскакал с группой сопровождения.

Ему надо было работать дальше, подводить итоги. Собирать и группировать силы бригады и приданных ей частей для наступления. Война продолжалась.

Тремя часами позже, уже в своём новом штабе, расположившемся в большой и длинной палатке, барон Маннергейм диктовал приказ начальнику штаба ротмистру Иванову. О награждении отличившихся в войсковой операции гусар, улан, казаков — солдат и офицеров. И, что удивительно, барон, как будто заранее знал, кто и как обошёл противника, кто и где провёл удар, прорыв через линию обороны, смял австрийцев. Это в какой-то момент Иванову показалось чудесным. Но он сразу же понял: всё было просто. Опытный и вдумчивый командир бригады всё продумал и просчитал заранее. И потому знал — кто и как его приказы выполняет. Он учитывал и время, и местность, и состояние, и силы противника. Все детали и тонкости.

— И Вересаева, и Волохова, и Головина, и других офицеров, и нижних чинов — никого не забудьте, Борис Иванович! И улан лейб-гвардии, конечно.

— Слушаюсь, Ваше превосходительство!

Продиктовав ещё один приказ о перегруппировке частей и подготовке их к маршу, генерал вышел из палатки. Часовые вытянулись, приветствуя его. Адъютант и офицер охраны наблюдали за ним. Они знали, что барон не любит опеки. И поэтому наблюдали незаметно. Но охранять надо было. Война.

Все уже слышали в бригаде, как недавно, буквально несколько дней назад, неподалёку, здесь же, в Южной Польше, во время прогулки по подобному фронтовому лесу на генерала набросились два здоровенных австрийца с тесаками.

Могучий, почти двухметрового роста, барон, тренированный и крепкий, задержал обоих. Одного ударом сбил сразу, другого скрутил. И двоих охотников за генералом, побитых и потрясённых, сдал своей личной охране.

Сейчас он смотрел на эти сосны и мягкую землю и думал о России, которой служил, о Суоми, где давно уже не был. Уже год, как не ездил в родные места, куда его тянуло всегда. Там не такая мягкая земля, как здесь, в Польше. Там скальный и обомшелый лес. Но как он пахнет! И хвоей, и морем, и солёными ветрами.

6. ОГНЕННЫЙ ВЕЙКСЕЛЬ

1914. Октябрь.

[11] Шаровары.