Перуново урочище: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дороже поденщина, — скорей деньгами поправимся, да и в деревню подадимся!..

Говоря это, он натягивал тяжелые грубые сапоги и поправлял немного узкие и закоробившиеся голенища.

В казарме становилось светлее, и казалось, что вместе со светом врываются сюда волны звуков.

Кашель, голоса людей, окрики и редкий, будто тюремный смех смешивались с бранью, громыханием посуды, дров и доносившимися издалека свистками с электрической станции.

Когда рабочие сидели за длинными столами и торопливо пили чай, обжигаясь и шумно дуя в блюдечки, к Варваре начали приставать рабочие и смеяться над нею.

Она была в казарме единственной женщиной. На приисках были и другие, но все же женщин было очень мало, и на них смотрели с жадным любопытством и плохо скрываемой надеждой.

Шутки были грубые и всегда развратные.

Аким хмурился, а Варвара, смущенная и зардевшаяся до слез, изредка отругивалась своим певучим говорком. Когда же двое жиганов, бездомных бродяг, знающих тайгу, как и тракт, чующих «золотишко» под землей и потому прикармливаемых приисковым управлением, начали тянуть жребий, поглядывая на Варвару, Аким побледнел и, угрюмо глядя на них, спросил:

— Вы там чего задумали, «кобылка»?[6]

— Твою супругу, Аким Прохорыч, разыграть хотим! — ответили те под крики и смех всей казармы.

Аким только крякнул и бросил:

— Не придется!..

— И то трудно будет! — засмеялся один из жиганов, по прозванию «Чалый», — так мы так задумали. Кто вытянет кругляшку с меткой, тот, значит, с раскрасавицей твоей вволю натешится, а кто без отметины — тот, значит, тебе, Аким Прохорыч, перо под ребрышко впихнет. И ему тогда, может статься, свою долю урвать доведется.

— Мразь! Шпана рваная! — засипел Аким. — Ну, подвернись который…

И он, перевернув кружку вверх дном, поднялся во весь рост и шагнул прочь от стола.

Жиганы невольно шарахнулись. Хотя они и знали, что Аким не станет драться в казарме, но его широкие плечи и хорошо знакомые им черные, могучие руки пугали их.

Где-то далеко грохнул колокол зовущим, злым стоном. Рабочие, накладывая на ходу поддевки и полушубки, выбегали из казарм.

Вышел и Аким, но на пороге он остановился и спросил:

— Варвара, ты что? Домовничаешь ноне?

— За стряпку я сегодня, Прохорыч.

— Ну, ладно! Гляди только, как что, — бей топором, мой ответ!

И он, сурово взглянув на жену, запер за собою дверь.

Варвара успела уже перемыть всю посуду, когда в казарму вошла Степанида, десятникова жена, и затараторила:

— Варварушка, миленькая ты моя! Беги ты, что мочи, к «самому». Тебя спрашивает. Велел сказать, чтобы, не мешкая, шла.

— К управляющему? — спросила Варвара. — Да я стряпкой осталась. Обед приготовить артели надо же. Как же я?

— Уж я тут управлюсь без тебя, а ты бегом ступай! Не то, сама знаешь серчать зачнет, с прииска сгонит…

Варвара заторопилась и, накинув на плечи платок, побежала.

В конторе еще никого не было.

Управляющий, маленький, пожилой человек с широким, масляным лицом и глубоко запрятанными узкими и зоркими глазками, встретил ее приветливо.

— Здравствуйте, — сказал он и подал ей руку. — Вот надо тут мне полы да окна помыть, пока в конторе не начнется работа.

[6] Кобылка — это отбросы приискового населения и, одновременно, вожаки.