— Как ты себя чувствуешь? — с тревогой в голосе спросил полковник.
Я прислушалась к себе. Желания кричать, выть в голос и кататься по полу не появилось, как и желания закрыться в комнате и никого к себе не подпускать, но, странное дело, я почувствовала себя удивительно живой, как после разговора с мамой.
Вот передо мной стоит волнующийся полковник и ожидает моего ответа.
Вот мой однокурсник, которого я не видела целую вечность, наблюдает за мной, любуясь ювелирно снятыми внушениями.
Вот она я, преданная и проданная, но не сломленная.
— Все хорошо, спасибо, — с улыбкой ответила я, стирая так не шедшую Рэмиану озабоченность. — Ты настоящий волшебник, Стэни, — повернулась уже к своему однокурснику, отдавая должное его работе.
— Польщен, — коротко ответил он, широко улыбаясь. — Ты надолго в столицу?
— Думаю, на ближайшие полгода, — помрачнела я, вспомнив об обстоятельствах, приведших меня сюда.
— Давай поужинаем вместе, поболтаем? — робко предложил он, начисто забыв об обретавшемся рядом полковнике, который внимательно следил за разговором. Последнее предложение ему явно пришлось не по нраву, но разве это имеет значение?
— Давай. Когда? — согласилась я, игнорируя недовольство полковника. Он не имеет права распоряжаться моей жизнью.
— Завтра вечером, в ресторане "Золото столицы", в семь вечера.
— Я обязательно приду, — улыбнулась я и поднялась с диванчика.
Полковник, бросив еще один убийственный взгляд на своего подчиненного и на моего однокурсника по совместительству, протянул мне руку и поспешил увести меня из кабинета ничего не понимающего лорда де Барка.
— Твоя экономка сегодня спрашивала меня об ужине, — заметила я, оказавшись в кабинете самого полковника.
— И что? — наигранно-удивленно спросил он.
— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я, — с досадой воскликнула я, набрасывая плащ.
— Я не играю ни в какие игры — давно вышел из этого возраста, — покачал он головой. — Ты действительно можешь считать себя хозяйкой моего дома.
Борьба взглядов: его, умоляющего поверить, и моего, сомневающегося во всем.
— Идем, — первой сдалась я. — Ужин уже наверняка готов.
— Что ты заказала? — спросил он, когда мы покинули его кабинет и вышли на улицу.
— То, что ты любишь больше всего, — буркнула я.
Рэмиан счастливо рассмеялся и предложил прогуляться. Спешить было некуда, и я согласилась. Мы мирно шли по улицам столицы и молчали, думая каждый о своем. Затянувшаяся осень вот-вот готовилась плавно перетечь в зиму, и на улице было довольно зябко.
Ужин прошел тихо и как-то по-семейному. Рэмиан рассказывал забавные истории, стараясь развеять мою тоску. Я изо всех сил старалась поддерживать непринужденную атмосферу, гоня прочь тяжелые мысли. Было уютно и тепло. Что-то доброе и светлое осторожно распускалось внутри на промерзшей почве из наслоенных разочарований прошлого, и я прислушивалась к себе, с удивлением замечая, как хорошо мне в компании полковника.
Отужинав, мы перебрались в его кабинет. Рэмиан зажег камин и подсел ко мне на диван. Я рассеянно следила за ручным каминным пламенем и молчала. Мне казалось, что любые слова могут разрушить ту хрупкую гармонию, что воцарилась сегодня в доме у полковника, в которой я так отчаянно нуждалась. Наверное, то же чувствовал и он, не спеша начинать разговор.
Идиллию нарушил стук в дверь. Оставив меня одну, Нортон отправился открывать. Интересно, кого это принесло в пятничный вечер к полковнику в гости?
Появившийся через несколько минут хозяин дома держал в руках огромное количество различных свертков.
— О, мои вещи доставили, — обрадовалась я. — Унесешь наверх?
— Конечно, — как-то странно потерянно ответил он. — Мне первый раз в жизни привезли на дом ворох женских платьев. Я сначала даже подумал, что ошиблись домом.
Я ничего не ответила, и полковник снова ушел, теперь уже, чтобы оставить мои вещи в моей же комнате. Мне было приятно, что уж скрывать, что я — не одна из его многочисленных любовниц. Особое отношение к себе приятно любой женщине.
— Мы засиделись, — заметила я, когда полковник вернулся, сгрузив все пакеты.