Падший бог (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот, выпей, — он заботливо протянул ему стакан с водой. — Пойдём, приляжешь, тебе станет легче.

Сандор позволил довести себя до кровати. Тело, прежде такое сильное и ловкое, внезапно стало ватным, неуклюжим и неуправляемым.

— Вот так… — Лорас, словно заботливая мамочка, накрыл его одеялом, и он зашёлся в полусмехе-полулае, но помощь принял. Сейчас он был слаб, как никогда раньше.

Пытаясь сдержать озноб, он с силой сжал кулаки. Предал... Предал Сансу… Предал самым наихудшим из способов. Его милая, нежная пташка… Если бы они не встретились, если бы он тогда не решился на отчаянный шаг пригласить её… Их второе свидание — точка невозврата, сломавшая их жизни, черта, которую они переступили, решив связать свои судьбы.

Так же, как ужасно прошло их первое свидание, так же страстно завязалось второе, соединив их на три счастливых года. Тот вечер на набережной Черноводного залива, разговоры до полуночи, её глаза, блестевшие в свете уличных фонарей… Любой бы потерял голову, и он не стал исключением, поддался чарам этой женщины. Их первый поцелуй, нежный, лёгкий, словно осторожное прощупывание почвы под ногами: оттолкнет ли она его, или позволит пойти дальше…

Он ступил на хрупкий лёд, но провалился и позволил себе нырнуть с головой в этот сладкий омут. До сегодняшнего дня Сандор помнил каждую мелочь: как она улыбалась, как хмурилась, как морщила лоб, когда бывала чем-то недовольна… А сейчас он едва мог представить её лицо. Только если посмотреть на одно из множества бестолковых фото, которые пташка обожала делать чуть ли не на каждом шагу, чтобы затем выкладывать селфи – когда своё, когда с ним вдвоём, – на всеобщее обозрение. Тоска сжала сердце ледяной рукой, ломая хрупкую стену, которую он старательно выстраивал все эти два года после её гибели, пытаясь спрятать подальше воспоминания и жить в мире, где больше никогда не раздастся весёлый пташкин смех.

О том, что случилось сегодня в клубе, надо забыть. Вытравить из памяти все картины произошедшего, жирной линией перечеркнуть свой постыдный поступок. Тогда, в тот момент, ярость накрыла его с головой, затуманила разум, разгорячила кровь. Он не думал ни о чём, выплёскивая накопившуюся боль, не видел, кто перед ним… Ему всё было безразлично, имела значение только свирепствующая в душе буря из ненависти, злости, обиды и непонимания… Казалось, что это не озноб, а тело до сих пор трясёт от оргазма.

Даже бежевые стены смотрели на него с немым укором, а потолок навис над головой, угрожая раздавить прессом совершённых сгоряча ошибок. Он виноват перед волчицей, виноват перед пташкой... Сандор обхватил голову руками: казалось, череп вот-вот треснет и мозги вытекут наружу. Надо поскорее всё забыть… Просто вспомнить, как это было с пташкой в их первый раз: рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, полные груди, роскошное тело… Но перед внутренним взором всплыло только лицо волчицы.

— Тебе снился кошмар? — услышав вопрос, Сандор осоловевшими глазами уставился на Лораса. — Ты всё время звал жену… Может, отпустишь мою руку?

Он разжал пальцы, выпустив тонкое, как у девушки, запястье Лораса, – видимо, во сне схватил. Тот даже поморщился от боли, когда Сандор ослабил хватку, и потёр онемевшую руку.

— Я пытался снять жар. Ты весь горишь.

— Я что, уснул? — Во рту было сухо, словно в пустыне.

— Да, причём сразу, как только лёг. Может, стоит отвезти тебя в клинику? Я ведь хирург, а не терапевт, и не смогу поставить тебе диагноз…

— Не надо диагноза, — прохрипел Клиган, пытаясь приподняться. — И в клинику не надо. И вообще, никто не должен знать, где я. Ты меня понял? Ляпнешь кому-нибудь, в особенности волчице, – шкуру с тебя спущу.

Обычный человек, наверное, отшатнулся бы, но Лорас расцвёл, словно ему только что признались в любви:

— Ты говоришь точно так же, как он.

— Блядь, я и забыл, что вы с Григором жили...

Теперь понятно, почему кровать настолько огромная, что даже он полностью поместился на ней. Сандор только сейчас вспомнил, как убивался Лорас, оплакивая его брата, тогда как он сам не скорбел о нём ни минуты.

— Жили, — отозвался Лорас и протянул ему стакан: — Выпей, поможет снять жар. И не беспокойся, я никому не скажу, что ты здесь. Оставайся сколько захочешь.

Сандор взглянул в его искренние глаза, полные затаённой, подавленной боли.

— Как ты живёшь без него? Каково тебе осознавать, что никогда больше его не увидишь?

Вопрос был странный даже для него — выяснять интимные подробности у любовника своего брата, — но почему-то именно сейчас ему было важно услышать ответ человека, который тоже кого-то потерял.

— Я и не жил до недавнего времени… Просто существовал, не понимая, зачем живу. Но после разговора с одной очень сильной духом девушкой, я задумался о многом. Например, хотел бы Григор видеть меня таким, бросившим успешную карьеру хирурга, потерявшим смысл жизни? Он полюбил меня, узнав поближе, говорил, что его восхитил мой талант. Ему нравилось, что у меня есть любимое дело, как и у него. И я задумался: а полюбил бы он меня такого, каким я стал сейчас, зарывшегося по горло в бумагах, или бы прошел мимо, не заметив офисного сотрудника, слившегося со стенами своего кабинета?..

Что-то похожее ему сказала волчица. Сердце больно кольнуло, а в душе снова началась буря. Лучше бы он задушил её. Это было бы честнее и не так грязно. В голове вспыли слова, которые она простонала в момент оргазма: «Люблю тебя…» Это она, сука, виновата, это после её слов его так накрыло. Сказать такое – всё равно что предать Сансу. Зачем она это сказала? Это подло с её стороны, нечестно по отношению к сестре.

Я возненавидела её, а иногда хотела, чтобы она и вовсе исчезла. Она всегда забирала себе всё самое лучшее, а я уступала и отходила в сторону…

Она постоянно неоднозначно намекала, а он не слушал и не обращал внимания. Если бы он раньше узнал об этом, то даже на лигу не подпустил бы её к себе. Когда это началось? До или после его встречи с пташкой? Если до – тогда понятно, почему она так быстро свалила из их общего с сестрой дома и больше ни разу, пока та была жива, в нём не появлялась. Получается, пташка знала о чувствах сестры, поэтому с ума сходила от ревности каждый раз, как он проводил время с волчицей, то катаясь с ней наперегонки по ночным улицам города, то просиживая в барах. Он не понимал причин, но ему нравилось, что пташка ревновала. И делал всё наперекор, не задумываясь о том, что причинял ей боль, заставлял её жить в постоянном страхе, что изменит ей с Арьей, которая почти каждый день проводила рядом с ним. Наверное, поэтому она так мечтала, чтобы сестра встретила хорошего мужчину, вышла за него замуж и оставила Сандора в покое… Если бы пташка рассказала ему о том, что её так мучило, он бы обязательно принял меры…

Сандор устало закрыл глаза, вспоминая, с чего всё началось. Он сам запутал нити, связавшие их троих в одно целое. Арья не виновата… Когда-то она даже нравилась ему. Её живой характер и задор очень привлекали его, но он не знал, как себя вести, как выказать ей свою симпатию, и решился на это только однажды, сильно надравшись в баре… Тогда он сам дал ей надежду на что-то большее. Собственно, он и хотел большего, но потом встретил пташку, и все мысли об Арье мигом вылетели из головы. Волчица спросила вчера, любил ли он кого-нибудь до встречи с её сестрой… Он знал точно — нет. Все прошлые связи были пустышками, не оставляющими после себя ни тонкого шлейфа, ни даже послевкусия. Когда ринг был его единственной страстью, когда он выигрывал один бой за другим, женщины летели к нему, словно бабочки к огню. И он выбирал ту, которую хотел в данный момент, не запоминая ни лиц, ни имён. Для него все они были на одно лицо, безликими. Пока не встретил Сансу, лицо которой запомнил, сам того не желая, до мельчайших подробностей.

Поначалу он был уверен, что это обычная взыгравшая похоть, но даже не заметил, как она стала для него той самой, единственной, с которой он бы хотел прожить жизнь. А Арья… Она просто незаметно отошла в сторону, вытесненная красавицей-сестрой, проводившей с ним всё больше времени. Наверное, именно тогда волчица и затаила на неё обиду. Он, сам о том не догадываясь, загнал их в любовный треугольник, создал опасную ловушку. Он мучил их обеих, расставив по разным углам ринга. Столько намёков, столько случайно оброненных фраз… Он мог бы обо всём догадаться и раньше, если бы включил мозги. Идиот… Какой же он всё-таки идиот…

— Он ведь у тебя ночевал? Только не лги мне.

Серо-стальные глаза внимательно смотрели в лицо, ожидая, когда он своей мимикой выдаст и без того неумелую ложь. Но он обещал Сандору, что никому не скажет, поэтому боролся до последнего.