В конце концов, створки зашевелились. Но, чья-то нога, облаченная в стильную туфлю, не позволила им закрыться. Большаков всё же ворвался в кабинку и всем своим видом заставил меня отскочить спиной к стене, прижаться лопатками к зеркалу, мысленно закричать.
— А, это ты, Демидова. — Вяло потянул, зевая, будто ему абсолютно не было до меня никакого дела. — Поздно уже, почему до сих пор не дома?
Я молчала, стиснув зубы до хруста. Слышала лишь бешеное биение собственного сердца в груди и обрывки мужского монолога. Дверки лифта со стуком захлопнулись. Свет в кабине прерывисто замигал. Мы медленно начали опускаться вниз. Я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Одни. С НИМ. Вдвоём. В наглухо закрытой коробке «два на два метра». Как в фильме ужасов. Еще и свет устрашающе мигает.
— Але, ты глухая? Что с тобой происходит? — Уверенный шаг вперёд. Красивое лицо мужчины искажается гневом, уголки пухлых губ дёргаются в раздражении. — Ты специально меня избегаешь? Злишься? Да?? Ааа, ну да. Конечно, злишься, что поигрался и бросил.
— Не разговаривай со мной, я тебя прошу! — с отчаянием закричала, забившись в угол, как маленькая, попавшая в западню мышка, перед прыжком голодного, озверевшего кота. — Держись от меня подальше. Забудь обо мне. Я для тебя теперь невидимка. Считай, что я умерла.
Он расхохотался. Цинично так, с издёвкой. Своим бездушным смехом давая понять, «что ему высоко насрать на то, что я только что сказала», и стал медленно приближаться. Крался. Как хищник.
Взгляд исподлобья. Кулаки хрустят, сжимаются в мощном напряжении.
— Да кто ты такая, чтобы мне указывать?
У меня перехватывает дыхание. Будто пол проваливается под ногами, и я начинаю падать в чёрную неизвестность.
Что он задумал? Бесчувственный подонок.
Ударит?
Снова изнасилует?
А может и то, и другое?
Боже, помоги.
Вот сейчас разве что не хватало поломки лифта. Застрять здесь на сутки и...
Толчок. Сильный, со скрипом.
Я не поняла, что произошло. Не успела вовремя среагировать.
Свет погас, а я полетела в темноту. Ударной волной меня швырнуло в противоположную сторону, в стену. Я приготовилась к боли. Но ловкие руки Кирилла подхватили меня за секунду до встречи с металлической опорой.
— Боже мой! Кирилл! — невольно закричала, цепляясь за его широкие, крепкие плечи, а он лишь сильнее вжал меня в себя.
— Не ушиблась? Всё хорошо? — руками провел по спине, хаотично, нервно и быстро, заскользил вверх, к лицу. Накрыл ладонями щёки. Чувствительную кожу в области скул вмиг ошпарило кипятком.
Отрицательно махнула головой.
Не хорошо!
Не хорошо!
Совсем, бл*ть, нехорошо!
Я одна. В темноте. В сломавшемся лифте.
С омерзительным, бездушным чудовищем.
И у меня… кажется у меня разыгралась чёртова клаустрофобия.
***
Я начала задыхаться. Панически ловила ртом воздух, но не могла насытится кислородом. Тьма. Наглухо закрытое пространство и страх смерти, подобно бетонной плите, с силой давил на виски. Ноги превратились в сплошную вату. Я просто повисла на мужчине безжизненной куклой, захлебываясь в криках, слезах, разрывающей душу панике.
— Мы умрём? Да? Умрём?