Ловцы душ на «Обероне»: читать начало книги онлайн

И Ярославцев не замедлил воспользоваться ей…

Со скоростью космического лайнера он прокручивал в уме все варианты своего дальнейшего поведения, пытаясь отыскать ответ на один единственный вопрос: «Какой поступок может кардинально повлиять на мою судьбу и, в последствии, освободить от незавидной участи Проклятого?».

Располагая скудными обрывками информации о том месте, где он теперь был вынужден коптить задымленный потолок и, сопоставляя ее с царящими в Подземелье порядками, Костя старался связать их воедино и хоть как-то объяснить логику поведения своих мучителей.

Беглый анализ и накопленный опыт подсказывал, что он не просто так, и не ради развлечения какой-то кучки подонков мучается здесь в компании таких же бедолаг. А еще капитан успел заметить, что среди Инквизиторов существует строгая иерархия, и некое подобие общих правил, за нарушение которых они могут быть подвергнуты очень жестокому наказанию.

Костя уже на собственной шкуре успел убедиться в эффективности местной системы безопасности, и прекрасно понимал, что вырваться отсюда, привычным для него способом, основанным на профессиональных навыках, было невозможно. Любая такая попытка немедленно пресекалась бдительной охраной. Однако перед ним постоянно маячил пример, в лице уже знакомого нам Фабио. Которому удалось поменять окровавленные кандалы Проклятого на пыточный факел инквизитора. Оставалось только уточнить: каким образом тот сумел добиться этой Привилегии.

Но пока, ни одна путная мысль не лезла в его отупевшую от боли голову. А переполненное мучениями существование, неумолимо обретало реальные очертания замкнутого круга, оставляя ему только зыбкую надежду на привыкание.

Единственное, чего он мог реально добиться в этом плачевном положении, так это постараться до максимума увеличить временной отрезок от своей гибели и до воскрешения. И все! Больше никаких перспектив ему пока что не светило.

Вскоре Фабио действительно надоело бездельничать и он, вооружившись небольшими, острыми щипцами, начал деловито отсекать Константину пальцы…

Быстро управившись с этим делом, палач, теперь уже не спеша, отнял большой пилой обе ступни, предусмотрительно прижигая обрубки раскаленным куском железа, чтобы пленник не скончался раньше времени от потери крови, и начал готовить к работе дробильные молоточки.

Первое время Костя при любой возможности пробовал связаться с Зеей, но каждый раз его отчаянные попытки неизменно оканчивались неудачей.

Сначала он думал, что государыня Ней отправила к планете экспедиционный корпус и мощью оружия уничтожила его Госпожу вместе с уцелевшими Ангелами. Однако очень скоро Главный подвальный смотритель, отвечающий за общий порядок в Подземелье, во время утреннего обхода, как бы, невзначай, коротко поведал ему печальную историю этого, наполненного болью, Мира. С его слов Ярославцев понял, что является вечным узником большой подземной тюрьмы, расположенной в недрах одной из планет, находящейся в непосредственной близи от гигантской, даже по космическим меркам, черной дыры. Отсюда даже свет не мог вырваться обратно, не то, что его страстные призывы о помощи. От него же Костя уточнил и свой общественный статус. Проклятые, к его величайшему удивлению, были далеко не самыми несчастными обитателями Преисподней, а находились примерно где-то посредине ее сословной пирамиды. А вот каким испытаниям подвергались более согрешившие Души, оставалось только догадываться…

– Здесь каждый выполняет свое предназначение, и вносит посильный вклад в наше общее дело! – проникновенно и с пафосом закончил свой краткий монолог Главный смотритель.

Ярославцев хотел, было возразить, что ни подписывался на такие нечеловеческие мучения, но не смог, ибо в тот момент уже около часа болтался под потолком совершенно без кожи.

В тот день боль, как ни странно отступила, и тело уже ничего не чувствовало, однако ему невыносимо хотелось пить, и он понимал, что медленно умирает от потери крови. А Фабио, словно бы в насмешку, сидел на стульчике рядом, и дул подряд уже вторую кружку пива.

– Ну, как самочувствие ветеран?

– Твоими молитвами, – промычал в ответ Ярославцев сквозь сжатые зубы.

– Молодцом! Ей, ей, сегодня ты держишься на удивление молодцом. – Радостно верещал горбун, выламывая ему суставы.

Сочленения сухо трещали и, разрывая подрумяненные огнем мышцы, выскальзывали наружу.

Но палач решил не ограничиваться только переломами и, приковав с помощью двух Инквизиторов пленника к железному столу, начал дробить увесистой кувалдой каждую косточку в отдельности, превращая плоть в сплющенную отбивную.

Он всегда держал нос по ветру и, как только замечал, что клиент худо или бедно, но все, же начинает привыкать к пытке, то тут, же придумывал, что, ни будь новенькое.

Голубоватая дымка на горизонте океана нарушилась легким мазком показавшихся облаков.

«А ведь будет шторм», – подумал Ярославцев и, омыв в пенистой воде перепачканные песком ступни, забросил ноги в открытый, прогулочный флай, намереваясь, за оставшееся время, немного прошвырнуться вдоль побережья.

Летательный аппарат медленно заскользил по пенной кромке прибоя, вспугивая редких чаек. Теплый, в меру влажный бриз, бросившись за капитаном вдогонку, попытался, обогнуть его и ласково поцеловать в лицо.

Костя любил эти утренние минуты и очень ценил их равномерное, неторопливое течение. В столь короткие, и так желанные мгновения, он как бы растворялся в окружавшей его природе и чувствовал себя маленьким пилигримом, открывающим новую, еще никому неизвестную, страну.

Ярославцев совершал облет побережья ежедневно. После длительной пробежки по горам, и умеренного купания, он неизменно отправлялся на поиски артефактов, которые океан мог выбросить на берег во время прилива или шторма.

Если удача улыбалась ему, и находка была интересной, он забирал ее в свой маленький домашний музей.

Изредка в его руки, помимо диковинных раковин и причудливых обломков кораллов, попадали предметы, оставшиеся от предыдущей цивилизации, которую Зея когда-то в гневе стерла в порошок за непослушание.

Они всегда вызывали у Константина двоякое чувство: сожаления и, в тоже время гордости, за тот народ, к которому он по праву принадлежал.

Однако Планета – Призрак не желала больше обсуждать с ним эту тему. Она была для нее закрытой раз и навсегда, и Ярославцеву оставалось только строить предположения о том, каких высот достигли его соплеменники, прежде чем хозяйка показала им свой крутой нрав.

И именно поэтому в своих робких исследованиях он был вынужден, довольствовался теми крохами, которые, волей случая, попадали в его руки. Изучая их, наш упорный первооткрыватель, пытаться хоть как то обозначить свою позицию по данному вопросу. Пока это получалось с трудом. Но он не унывал, ведь впереди у ушедшего в отставку капитана была долгая и счастливая жизнь в мире, который он: «Создал и обустроил по собственному усмотрению!».